Невольно утупился (скатился) в пол взгляд.
Затем, едва стала приходить в себя, нервно заморгала и вновь с вызовом уставилась в глаза отцу.
— И ладно. Переживу. Мигель или дядя Шон поведет. А на крайний случай — и без ваших обычаев обойдусь. Сама пройдусь. ЯСНО?
Удивленно вздернул бровями. Отчаянно закачал головой, резкий разворот — и вышел из комнаты.
Ну, и вали! ПРЕДАТЕЛЬ!
— Жозе, — тяжело вздохнул Асканио. — Может, может, подождем… Я не хочу, чтобы ты ссорилась с родителями. Это — такой день… для тебя, для нас. Не хочу, чтобы все было так. Может….
(живо обернулась; гневный взгляд в глаза)
— ТЫ ПЕРЕДУМАЛ?
— Н-нет. Нет, конечно.
— Вот и точка. БЫТЬ ЗАВТРА НАШЕЙ СВАДЬБЕ. БЫТЬ!
— Мамочка, почему все так паршиво? Почему он издевается надо мной? — (жадно прижалась щекой к ее коленкам; застыть, застыть вот так, сидя на полу у матери в ногах… и излить, не глядя в глаза, душу — как же давно это было)
— Он слишком любит тебя, вот и пытается отгородить от ошибки, промашки. От боли.
— Я люблю его!
— Ты уверенна? Уверенна, что это — любовь, а не коварная симпатия, влечение?
(замялась, замялась я на мгновение)
Тяжелый вдох.
— И ты туда же. Как же вы мне…, - вмиг сорвалась, поднялась на ноги и выбежала прочь.
И почему меня никто не слышит? Не понимает?
Зачем, зачем они так со мной?
ЗАЧЕМ?
— Жозефина, мне нужно с тобой поговорить.
— Если ты пришел, чтобы снова уговаривать меня не выходить замуж, то можешь сразу убираться, — гневно гаркнула отцу, так и не удостоив взглядом.
Нервно скривилась Виттория (уловила, уловила ее недовольство — спасибо, что хоть промолчала). Наплевать.
Сегодня я стану женой Асканио — и точка!
Ловкие руки моей крестной уже закрепляли фату в волосах. Еще штришок, еще и еще.
Молчит. Нервно дышит. Переминается с ноги на ногу.
— Что? — резкий разворот (не выдержала). — Чего молчишь? Хотел что-то сказать — говори. Я слушаю. Или что? Что опять не так?
Вдруг постучали в дверь.
Матуа спешно открыл гостю.
Аско?
— Эй, марш отсюда! — нервно дернулась, сжалась — попытка прикрыться. Черт. — Жених до свадьбы не должен видеть невесту!!! — сколько было сил, истерически завопила.
(тяжело сглотнул)
— Твой отец просил явиться. И вот. Я здесь. Слушаю.
Не знаю. Не знаю почему, но мне все это… уже не нравиться.
Таким нервным, удрученным, замученным отца я не видела еще никогда.
Это — даже не боль, а какое-то тупое замешательство… на грани дикого отчаяния.
— Ну, — не выдержала я паузы. — Ваяй!
Глубоко, шумно вздохнул. Короткий шаг в центр комнаты. На мгновение потупил взгляд в пол. Еще вдох — и уставился мне в глаза.
— Прости. Прости меня, если сможешь. Если… вообще это когда-то будет… возможно, -
(уже от этих слов у меня испуганно сжалось сердце; побледнела, застыла, замерла, едва дыша),
— Простите все меня. Прости и ты, Аско. Но я лишь хочу, чтобы ее выбор был полностью осознан.
— НЕ СМЕЙ! — вдруг дико зарычал Асканио и вмиг подскочил, подскочил вплотную. Дрожал, дрожал от ярости (теперь еще и ужас сковал мой разум, разрывая на осколки — не дышу). Нервно сжал кулаки, не решаясь ухватить отца за грудки, ударить… при мне. — Не смей, — уже более сдержано повторил отцу.
Но тот не реагировал. Отрешенный, бессмысленный взгляд уставился в невидимую точку.
И снова вдох — дабы вновь начать чеканить приговоры.
— Вы с Жозе повторяете, что это — любовь. Любовь? Вот и увидим, насколько она правдива. Если это — искренне чувство, — я с радостью подведу к алтарю свою дочь. А нет — на нет и суда нет.
— И боль ей подаришь? Вот так легко? — глаза в глаза (ответил взглядом и отец ему).
— Правду подарю. Истинную правду. Без которой, я быстрее себе голову отсеку, чем позволю моей девочке… в полном заблуждении… решать свою судьбу. Рушить жизнь.
— Рушить? — злобно прорычал, ядовито, желчно.
— Да. Рушить.
(а я молчу; глотаю, вбираю в себя каждый звук, боясь пропустить что-либо)
ПРЕДАТЕЛЬСТВО ДОМИНИКА — ДЕЛО МОИХ РУК.
Его измена, его поведение — моя вина. Моя… и ТОЛЬКО.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~ * ~~~~~~~~~~~~~~~~~~
((***))
…
Резкий рывок. Удар. Шум. Гам. Звон разбитого стекла…
Не сразу поняла, что происходит.
Сквозь заспанные глаза, затуманенный, задурманенный сном рассудок, пыталась уловить творящееся.
— Отпустил, сука, иначе разорву! — зарычал Доминик… моему отцу в лицо.
— Не посмеешь, — ядовито зашипел, рассмеялся Луи и еще сильнее сдавил рукой его за горло.
Резкий взгляд на меня. — Унесите ее!
….
(обвисла, обмякла, потеряла сознание; мгновенно уснула, растаяв в насильственном сне)
…
— Не смей! — вырвался, вырывался из хватки и живо дернулся к стражнику Бельетони, но Матуа тут же успел преградить ему путь.
— Доминик, стой! Подожди…
Я пришел сюда, к тебе… не как представитель Ордена Искьи, и даже не как вампир.
А как ОТЕЦ.
Выслушай меня.
(покорно отступил шаг назад)
(а Доминик едва не разрывается, метая гневные взгляды то на Луи, то на девушку; молчит)
— Прошу, молю, пожалей, пожалей мою девочку…
— Я люблю ее, — резко перебил Доминик.
