Только дураки влюбляются... Последний год выпускного класса приносит только страдания, но Оливия Бомонт уверена: она вовсе не глупышка. Девушка собирает вещи и едет учиться в Уинстонский университет, пообещав себе быть полностью сосредоточенной на своей первой и единственной любви – астрономии. Но наглый второкурсник Бракс Дженкинс, случайно столкнувшийся с Оливией, уводит ее от поставленной цели на целый учебный год. Вспыльчивый южанин, приехавший из Бостона, чтобы стать питчером в Уинстоне, Бракс знаменит своей игрой на многих полях, а не только на бейсбольной площадке. Поэтому, когда братство бросает ему вызов, Бракс охотно принимает предложение лишить девственности Оливию. Однако он не планирует влюбляться в милую и дерзкую техасскую девчушку, которая видит его насквозь. В то время как Оливия и Бракс борются со своими чувствами, отголоски прошлого начинают напоминать о себе. Вновь появляется парень, который когда-то перевернул жизнь Оливии с ног на голову, и "безобидные шалости" начинают разрушать все вокруг. Довольно скоро целеустремленный астроном оказывается на грани раскрытия ее душераздирающей тайны. Все это время Бракс должен противостоять вызовам братства, пока Оливия разрушает законы всякой логики, делая то, что могла бы сделать только глупышка, – влюбляется.
Просыпайся. Просыпайся немедленно!
Меня трясло, зубы отбивали дробь, а тело игнорировало мысленную команду: вытянуть себя из тумана, в котором я застряла. Глаза были закрыты словно их обмазали клеем, а губы крепко сжаты. Вместо того, чтобы полностью проснуться, я дышала короткими вывыдохами сквозь стиснутые зубы. Мне не было холодно. Воздух вокруг меня был теплым, влажным, и мои пальцы соскальзывали с мокрой от пота кожи, когда я крепко обняла свои колени, подтянутые к груди. Где я? Лежа на боку, почувствовала, как сырая земля ощутимо колет там, где мое тело соприкасалось с ней. Мучительная боль внизу живота сопровождалась жжением между бедрами. Я попыталась приподняться, встряхнуть головой и прогнать туман из мыслей, но не смогла даже пошевелиться. Я поняла, что не могу ничего вспомнить, не могу ничего сказать. Как будто невидимые пальцы врезались в мою кожу, не позволяя двигаться. Вкус во рту вызывал тошноту, он напомнил мне то время, когда будучи маленькой, я спрятала горсть монет из копилки Кайла за щекой. Металлический, холодный, горький вкус.
В конце концов я смогла открыть глаза и моргнуть. Два лучика света ударили меня из темноты. Зарычал мотор. Затем яростные голоса превратились в пронзительные крики.
– Черт, я убью тебя, мужик. Что, черт возьми, ты сделал с моей сестрой?
– Что ты дал ей, Эванс? Где она? Открой свой поганый рот и скажи мне!
Узнав голос моего брата, взглянула на туманный свет и попыталась сфокусироваться. Что они здесь делали? Сначала изображение было расплывчатым, но чем дольше я смотрела, тем четче оно становилось. Мой старший брат Джейс держал кого-то за горло на капоте грузовика. Кайл – парень, на два года старше меня – замахнулся на кого-то, лежащего на капоте. Костяшки пальцев с хрустом врезались в плоть и кости, а тело – в металл капота, затем это тело закряхтело и выругалось.
– Пошел ты, Бомонт! Лив прекрасно знала, что она делает!
Кайл ударил тело еще раз, и мычание вырвалось из горла Келси Эванса. Келси? Мой мозг бешено заработал, стараясь думать сквозь туман в голове. Келси Эванс. Мой парень. Мы встречались почти год. Была вечеринка на озере Лоусон. Это ведь было вчера, правда? Мои губы пытались пошевелиться, язык толкнулся к зубам, когда я вдохнула, вызвав крик из легких:
– Джейс!
Мой брат рывком отпустил Келси и через секунду уже стоял передо мной на коленях. Мозолистые пальцы убрали прядь мокрых волос с моих глаз:
– Оливия? Проснись, милая. Все будет хорошо. Я здесь, я здесь.
– Кайл! – прокричал Джейс. – Отпусти его, брат. Она здесь, у нее разбиты губы.
Рука Джейса нежно дотронулась до моего подбородка и повернула его к свету:
– Ее придется зашивать.
– Я не буду повторять свой вопрос, Эванс, – прокричал Кайл.
Он схватил Келси за челюсть и встряхнул его.
– Что ты дал ей? Посмотри на нее! Посмотри, что ты наделал!
Напрягая глаза, чтобы сфокусироваться, я посмотрела мимо Джейса, туда, где Кайл держал Келси возле грузовика, заставляя его смотреть в мою сторону. Келси несколько секунд смотрел на меня в упор. Что он сделал? Келси никогда бы не обидел меня.
– Экстези! Всего полтаблетки, брат!
Кайл резко развернулся и ударил Келси в челюсть. Его голова отклонилась назад, и он прошипел:
– Да ладно! Я был пьян, чувак!
Я почувствовала холод внутри, когда мозг начал работать, пытаясь собрать разбитые кусочки нескольких последних часов воедино. Хватаясь за Джейса, я попыталась подняться. Оглядывая себя сверху вниз, я заметила, что одна из бретелек моего сарафана висит порванная. Под тканью лифчик был задран над грудью. Ноги босые; трусики странно висели между бедрами.
О, Господи. Господи Иисусе, что Келси со мной сделал?
Мне не нужно было его признание. Я знала, что обжигающая боль между ног – явный признак того, что между нами что-то было. Тело вновь пробила дрожь, и рыдания вырвались из горла. Крики звучали в ночном воздухе так, как будто все вокруг замерло, позволяя моему голосу прокатиться эхом сквозь деревья к реке. Как будто весь мир вымер, и я осталась одна, чтобы кричать и вопить, умоляя, чтобы кто-нибудь услышал. Кто-нибудь спас меня.
Но никто не услышал меня и не спас. Потому что я кричала мысленно.
Каждая мышца между ног болела, но я втянула полные легкие воздуха и, когда истина буквально рпздавила меня, осилилась прокричать с длинным, продолжающимся эхом:
– Нееет! – Я стала рвать свой сарафан, дергать за все еще целую бретельку на плече. Дергала все сильнее, дыша все чаще и чаще:
