И, высунувшись из окна почти наполовину, начала крутить головой, словно что-то ища. А потом вытянула наружу и руки, заставив его светлость сердито скрипнуть зубами.
— Держите крепче… сейчас…
Змею не было видно, что она там делает, намотав на кулак концы вязаного пояска, он коленями и второй рукой уперся в стену и про себя яростно ругал эту натуральную глупышку за ее дурацкую выходку. Нужно было объяснить ему, в чем дело, он бы сам туда влез!
— Все, тяните, — объявила Эста, и он потянул, моля всех святых, чтоб не порвался простенький на вид поясок. А едва понял, что уже может достать монашку свободной рукой, крепко обхватил ее и резко вытащил из окна, прижав к себе и свирепо глядя в неожиданно счастливое лицо глупышки.
— Ваша светлость, посмотрите, что я нашла!
Монашка помахала сильно выцветшим кошелем и в нем что-то глухо звякнуло.
— Что там? — дрогнувшим голосом спросил Геверт, бледнея.
— Можно посмотреть, — Эста спокойно освободилась из рук графа, словно он был камеристкой, шагнула к самому светлому окну и разрезала маленьким ножичком туго стянутый шнурок.
А затем расстелила на полу платочек и высыпала на него несколько усыпанных камнями драгоценностей.
— Дьявол, — начиная понимать, мрачно присвистнул Змей.
— Что? Не может быть! — Геверт опустился на колени, осторожно брал в руки то браслет, усыпанный изумрудами, то кольцо с рубином размером с орех, то алмазные серьги, — значит, они все время были тут?
— Ну да, — кивнула ему глупышка и начала разбирать свое устройство, — она прятала их в щели между камнем и балками. Не могу даже представить, как только нашла такое местечко, но подозреваю, что у нее был в этом деле опыт.
— Но почему она сбежала, не забрав наворованное? — недоверчиво смотрел его светлость.
— Не могла она сбежать, — с неожиданной печалью вздохнула Эсталис, — мертвые не бегают. Зря она полезла прятать последнюю добычу в грозу, ветер и мокрые стены не лучшие помощники. Ну а чепчик перенесло порывом через стену, думаю, из-за него она и не удержалась. Хотя с уверенностью утверждать не могу. Я больше вам здесь не нужна? Тогда я пойду. И еще… Змей, вы же понимаете, что после этой находки причины происходящего сильно изменились?! Тот, кто угрожает его светлости и вам не мог быть связан с этой воровкой, и поэтому списки, которые я просила, нужны мне как можно скорее.
— Подождите, Эсталис! — Остановил девушку герцог, — так вы что… считаете, что она… там?!
И он показал пальцем в сторону окна, куда недавно так храбро лазила глупышка.
— Не считаю, а видела, — печально кивнула монашка, — и больше видеть не желаю. Потому и ухожу и Хара заберу… и если вам интересен мой совет, вызовите начальника городской стражи и пусть его люди этим занимаются. И лучше не принимайте сегодня гостей. Иначе вечер будет посвящен не вам, а этой воровке.
— И еще… — уже с лестницы оглянулась Эсталис, — не забывайте, Змей, про пункт двенадцатый.
— А что там в двенадцатом пункте? — герцог, прятавший в кошель платочек с завёрнутыми в него ценностями, невольно хлопнул себя по карману, где в дороге хранил контракт и нахмурился, — а сколько дней прошло?
— Не волнуйся, я выучил все тринадцать пунктов наизусть, — успокоил его не менее хмурый граф, — двенадцатый пункт гласит, что не при каких обстоятельствах нельзя никому сообщать об участии сестер Тишины в каком-либо происшествии.
— Значит, мы должны всем сказать, что сами нашли драгоценности? И эту… Лиззи, — покосился в сторону окна герцог, — только не пойму, почему ее не унесло водой.
— Я посмотрю, — двинулся к окну Дагорд, но граф схватил его за рукав.
— Не смей! Ты же помнишь, что сказала Эсталис, теперь нужно быть еще осторожнее!
— Я не буду вставать на окно, просто выгляну, — Змей снял плащ, бросил его на подоконник, и сначала встал на колени, а потом и вовсе лег, свесив наружу голову.
И уже через минуту повернул лицо вверх, рассмотреть край крыши, где сделала свой тайник погибшая воровка.
— Там большой осколок скалы, — мрачно сообщил он Герту, возвращаясь и отрясая плащ, — и она попала в расщелину между ним и подножьем стены. Ты же знаешь, что к этой башне вода не подходит. Придется отсюда спускать людей на веревках, а потом опускать тело в лодку. Мне почему-то не хочется втаскивать ее в замок.
— Мне тоже, — глухо пробормотал его светлость, вспоминая, какой миленькой и проказливой была кареглазая Лиззи. Ну чего ей не хватало, он ведь не скупился ни на наряды, ни на украшения?!
На ужин Эсту пришел приглашать дворецкий. Вежливо постучав в дверь, вошел, удивленно поглядел на ирбиса, растянувшегося у ног сидящей в кресле девушки, и сообщил, что ужин подан в малую столовую, поскольку сегодня его светлость сказался больным и велел никого не принимать.
— Что вы говорите?! — очень натурально встревожилась глупышка, — я говорила, что в такую ветреную погоду лучше не гулять по стенам. Так может мне не ходить в столовую, а попросить принести ужин сюда?
— Его светлость желает, чтоб ему почитали, — в голосе слуги скользнуло огорчение, — у него сегодня плохое настроение.
