Последние слова Эста добавила от себя, надеясь, что ее наниматели прислушаются к голосу разума. Ей было известно, что граф аш Феррез недавно получил два болезненных удара по самолюбию, сначала ему отказали в прошении о возвращении родового имения, затем расторгла помолвку невеста, на которой Змей намеревался жениться ради весомого приданного. Мать-настоятельница, не любившая строить пустых предположений и учившая тому же глупышек и тихонь, вскользь сказала, что только у одного влиятельного лица была причина так насолить строптивому графу, но чтоб сказать точнее, нужно больше знать.
И как подозревала глупышка, не зря Рози ехала в розовой шляпке к принцу Лоурдену. Старшая сестра явно желала быть в курсе странных событий, заставших нескольких из самых важных лиц королевства срочно выкупать контракты на тихонь и кокеток.
— Дьявол, — сразу помрачнел Геверт, — а если вы за месяц не успеете ничего найти?
— Вот потому я и сказала вам об этом заранее, — с легкой досадой ответила Эста, — чтоб вы настаивали не на определенном периоде, а на устраивающих вас результатах моей работы. Жаль, что я не знала про его визит раньше. Мы могли бы найти вашу горничную дней на пять позже.
— Неужели вы смогли бы так поступить, — суховато поинтересовался Геверт, и монашка опустила глаза, чтоб он не заметил блеснувший в них гнев.
Разумеется, смогла бы. И даже спокойно занималась своим делом, не терзаясь раскаянием. Этому телу уже все равно, на день раньше или позже его достанут из расщелины. А за Гертом и его другом кто-то ведет безжалостную охоту, и для этого негодяя будет подарком, если завтра герцог Эфройский сумеет уговорить хозяина Адера уступить глупышку по истечении оговоренного срока.
— Ты неправ Герт, — Змею очень не хотелось этого говорить, он отлично понимал, что происходит сейчас в душе друга.
Она сумела занять какое-то место в сердце господина, эта хитрая Лиззи, Герт был в эту весну более оживлен и бесшабашен, чем все четыре года после потери жены. Потому ему так трудно понять и поверить, что все ее кокетливые ужимки и нежные взгляды были просто игрой. Он никогда бы не смог на ней жениться, принц почти прямо намекнул, что невесту герцогу Адерскому отыщет сам. И разумеется, девица понимала, что первыми, кто вылетит из замка, едва здесь появится законная жена, будут все прошлые пассии герцога. Вот и решила обеспечить себе безбедное будущее, за старинные драгоценности с камнями невероятной величины, чудом не пропавшие во времена переворота, можно купить неплохое поместье.
— Это неважно, — Эста давно научилась владеть собой, вернее, научили, — главное, не соглашаться, даже если он будет предлагать поселить тут роту королевских гвардейцев. Вообще не соглашаться ни на какую помощь, особенно на сыщиков и охранников. Ни одного человека не берите, иначе я сразу уеду. Даже мой приезд не мог не насторожить ваших врагов, а если тут появятся люди с мрачными лицами, и торчащим изо всех карманов оружием, мне уже делать будет нечего.
— Ну, вот за это можете не волноваться, — жестко прищурился граф, — его шпионы нам тут ни под какой маской не нужны. К тому же, раз у него такая нужда в глупышке, лучших он не даст. А его худшие мне и двор мести не нужны.
— Хорошо, — кивнула Эста и снова поднялась — тогда я все-таки иду отдыхать. Спокойной ночи. Змей, а вы что сидите?! Не забыли, что вам положено меня провожать?
Граф желчно ухмыльнулся, забудешь тут. Но с места все же встал и направился вслед за чтицей.
— Выражение лица у тебя не такое, — скептически заметил вслед ему Герт, — с каким ты обычно флиртуешь с девицами.
— Сам сделай сладкую улыбочку и хитрые глазки, — непримиримо отозвался Дагорд, — а с меня и так сойдет. Все равно весь замок знает, что мы сегодня сердитые.
Эста только тайком ухмыльнулась, надо же, как его задела ее простенькая шутка. Похоже, душа у Змея не такая бесчувственная, как жалуются придворные дамы.
Замок давно сладко спал, когда дверь одной из спален без малейшего скрипа приоткрылась, и стройная фигурка в чем-то неопределённо-сером, похожем на рванье балаганного шута, изображающего нищего, выскользнула в пустынный коридор. И, едва прикрылась дверь, бесшумно направилась вдоль стены в сторону центральной лестницы, очень ловко ныряя в каждую нишу и каждый клочок тени, островками разбросанные за полуколоннами и свисающими с окон тяжелыми шторами.
Стражник на центральной площадке лестницы, откуда она расходилась вверх двумя рукавами, героически боролся со сном, время от времени роняя голову на грудь и тут же вскидывая ее снова. Еще вчера он бы достал из-за постамента статуи, изображавшей прадеда Геверта, давно припрятанный там старый меховой плащ, завернулся в него и устроился у ног старого герцога подремать часа два.
