– О боже, да. Мы с ней довольно много болтали в одном сообществе. В то время я еще не нашла правильного пути, чтобы разобраться со своим прошлым. Потом пришлось потратить немало часов на психотерапию.
– Просто расскажите, что вы помните. Можно я буду называть вас Джой?
– Потому что вы, вероятно, не можете выговорить «Вианковска», – рассмеялась Вианковска. – Хорошо, Молли. Я и сама уже едва могу это произнести. К счастью, скоро меня будут звать Кэбот. Джой Кэбот. И тогда трансформация завершится. Я сижу в данный момент на одном из четырех балконов дома в имении Кэботов в Санта-Барбаре.
– Вы с Йессикой познакомились в Сети?
– Да, нас свело любопытство.
– Любопытство?
– Было ощущение, что обычная благопристойная сексуальная жизнь не для таких, как мы, с нашим прошлым.
– С перенесенными в прошлом травмами?
– Да, наше прошлое было окрашено кровью. Мне, правда, казалось, что Йессика скорее рисуется, чем ищет реальное решение своих проблем. И все же мы близко сошлись в киберпространстве. Я тогда как раз ушла с должности секретаря мадам Ньюхаус и предложила Йессике занять мое место.
– А кто такая мадам Ньюхаус?
– Она умерла пару лет назад. Она была дальней родственницей одной из богатейших семей в США. Известность ей принесли самые экстравагантные вечеринки, которые она устраивала в Голливуде. И случилось так, что Йессика ей понравилась: спокойная, собранная, рассудительная и, как я уже упоминала, с налетом эксгибиционизма. И Йессика получила эту работу.
– В чем заключалась ее работа?
– Личный секретарь, как я и сказала. Йессика занималась приватными делами в организации мадам Ньюхаус и делала это очень аккуратно. Всю официальную деятельность захватило крупное пиар-агентство в Бель-Эйре.
– А что подразумевалось под приватными делами организации?
– Частные вечеринки, – сказала Джой Вианковска. – Неофициальные. И не всегда вписывающиеся в нормы.
– Я вынуждена попросить вас выражаться немного яснее, Джой.
Вианковска повернулась и посмотрела на залитый алым светом Тихий океан. Когда ее взгляд вернулся к компьютеру, выражение лица было уже другое. Серьезнее.
– Она приглашала людей на вечеринки. Снималась в видеофильмах, которые, в свою очередь, служили пригласительными билетами.
– И что это были за видеофильмы?
– Попробуйте догадаться сама, Молли.
– Вечеринки были связаны с садомазохизмом?
Джой Вианковска снова повернулась к огромному океану и проводила взглядом последние лучи заходящего за горизонт солнца. Алый цвет ненадолго сменился более темным оттенком красного, пока весь свет не исчез с поверхности воды.
– Можно и так назвать, – ответила Вианковска. – Для простоты.
– Вы говорите загадками, Джой. Всего несколько дней назад Йессика Юнссон крайне жестоко и с наслаждением убила молодую беременную женщину. Я должна ее найти. И вы можете помочь мне понять, как.
В лице Джой Вианковска почти ничего не изменилось. Она смотрела прямо в темнеющие небеса, не отводя взгляда. Потом медленно кивнула:
– А не могло ли быть так, что при этом Йессика, возможно, использовала… хм… раба?
– Раба?
– Сильного, но не особо умного мужчину, которым она командует и управляет. Чисто гипотетически?
Бергер увидел, что Блум наклонилась ближе к экрану.
– Рассуждая гипотетически, это очень вероятно.
Джой Вианковска поморщилась.
– Во время частных вечеринок мадам Ньюхаус становилась собой. Она выступала в качестве самой известной в Голливуде доминатрикс. У нее был свой раб по имени Роб, безумно сильный, но совершенно чокнутый. И он выполнял абсолютно все ее прихоти.
– Прихоти?
– Приглашенные знали, что приходить на частные вечеринки мадам Ньюхаус не вполне безопасно. И в этом была часть их привлекательности: гостям хотелось пощекотать себе нервы. Всегда был риск, что Роб на кого-нибудь нападет: хоть на мужчину, хоть на женщину.
– Насилие? Секс? Жестокое обращение?
– Ответ «да». На все сразу. Что угодно, лишь бы преодолеть высокий порог апатии мадам Ньюхаус.
– Порог апатии?
– Напрягите фантазию, Молли, вы же не ребенок. Что угодно, лишь бы ее возбудить. В принципе, она всегда находилась в апатии, и требовалось немало усилий, чтобы ее раскачать. Но тогда и все гости тоже возбуждались.
– И личный секретарь тоже?
– Несомненно. Туда ведь стремились попасть, потому что у людей были определенного рода желания, которые требовали чего-то большего, чем старая добрая ваниль. Но вместе с тем приходилось наблюдать слишком многое.
– Все это относится и к Йессике?
Джой Вианковска, нахмурив брови, откинулась на спинку кресла.
– На самом деле не знаю. Когда речь заходит о Йессике, мне снова приходит в голову слово «рисоваться». В ней была какая-то отрешенность, из-за чего с нее все это скатывалось как с гуся вода. Я спрашиваю себя, что ее интересовало больше: впечатление, которое она производит, или ее собственные эмоции. Ей все время хотелось, чтобы ее заметили.
– Кто?
