Бергер остановился, посмотрел на нее, выжидая. Румянец не совсем еще вернулся на ее лицо, она выглядела смущенной. Так выглядят люди, которых сильно мучает совесть.
– Она уже подошла к кабинету. Заходит в класс. Алло? Здравствуй, это Люкке? Люкке Росенквист? Замечательно. Как ты думаешь, ты можешь пойти за женщиной, которая пришла к вам в класс? Вам надо ненадолго пойти в учительскую. Это снова госпожа Линд? Хорошо. Отведите, пожалуйста, Люкке в безопасное место, позвоните в полицию и попросите, чтобы они немедленно приехали и взяли на себя ее охрану. Да, пусть учителя физкультуры и труда помогут. Прекрасно, спасибо!
– Значит, Люкке в безопасности? – спросил Бергер и снова заорал в свой спутниковый телефон. – Да черт бы тебя побрал, Ландин, забудь ты об общегосударственном розыске. Речь о ней, ты ее начальник, ты должен знать, где она. Она действительно совсем ничего не сказала?
– Теперь вроде бы да, – ответила Блум. – В настоящий момент патрульная машина должна уже подъезжать.
Бергер отбросил трубку, в которой что-то нес невыносимый Конни Ландин, и принялся как безумный печатать на компьютере.
– По крайней мере, автомобиль теперь в розыске, – сказала Блум. – Что ты делаешь?
– Не буду же я торчать в этой проклятой дыре на краю вселенной, когда два умалишенных психопата охотятся на мою напарницу. Не дождутся. Вот, заказал два билета.
– Что-что ты сделал?
– Самолет из Елливаре в Стокгольм в шестнадцать ноль-ноль, – объявил Бергер, натягивая верхнюю одежду. – Мы успеем, туда можно доехать за два часа. А там уж я начну копать как следует.
– Но мы…
– Прячемся от СЭПО? – крикнул Бергер. – А ты все это время докладываешь о состоянии своего напичканного лекарствами партнера начальнику отдела разведданных СЭПО? А мы продолжаем притворяться, что скрываемся? А ты уверяешь меня, что у меня психоз? Черт побери, Молли, ты что, участвовала в убийстве Силь?
– Ты что такое говоришь?
– Что любая конспирация уже бессмысленна. Ты ее уже провалила. Мы ни от кого не прячемся, все это выдумки. СЭПО все это время контролировала нас, меня. Билеты заказаны, одевайся давай.
– Я не понимаю.
– У нас нет времени копаться в этом дерьме, – проорал Бергер, выходя из дома.
Он швырнул белую куртку Молли и едва ли не тычками подгонял ее всю долгую и нелегкую дорогу до джипа.
За рулем был Бергер. Блум сидела рядом. Он вел машину по заснеженной и обледенелой пустынной дороге, как полный безумец. В Квикйокке еще и снег пошел. Бергер протянул Молли свой мобильный телефон, она просмотрела в записи, как ее пальцы набирают номер неофициального телефона Августа Стена. Она молча вернула Бергеру телефон. После чего сидела неподвижно, глядя прямо перед собой.
– Мы еще поговорим об этом потом, – только и сказал Бергер.
Снег валил, кружился вокруг автомобиля, как будто попавшего в какой-то противоестественный опрокинутый торнадо, в коридор из ветра. Бергер рулил, как одержимый; одержимый одной мыслью. Блум непрерывно набирала номера всех телефонов Ди.
Никто не отвечал.
Никто ни по одному из телефонов.
Где-то через час Блум сказала:
– У Дезире нет сына.
– Значит, это тоже был ложный след, – отрезал Бергер. – Йессика ведь такая же актриса, как ты. И все это только какая-то извращенная постановка инфантильной, нарциссической, одержимой мегаломанией личности, так и не повзрослевшей и страдающей комплексом отца. К черту ее!
Снова надолго воцарилась тишина. Первым заговорил Бергер:
– У тебя ведь нет младшего брата, да?
Блум опустила голову, уткнулась взглядом в колени. Потом посмотрела на Бергера глазами, полными раскаяния и печали. Нетипично для нее.
– Да, – ответила она. – У меня нет младшего брата.
Они влетели на территорию аэропорта Елливаре, и Бергер, наплевав на правила, припарковал машину на месте для инвалидов. Пробежав через небольшой зал вылета, Бергер и Блум нашли свой выход, увидели, что на часах почти четыре, и услышали объявление, в котором их просили пройти на посадку.
Последнее предупреждение.
Бергер подбежал к стойке, размахивая электронным билетом на экране мобильного. И тут он вдруг бросил взгляд на свой собственный телефон, остановился и в сотый раз набрал номер Ди.
И ему ответили.
Он замер. Рядом громко возмущались сотрудники аэропорта, но он их не слышал.
– Кто это? – резко спросил он.
Какой-то металлический женский голос, совсем не похожий на Ди, произнес что-то непонятное.
– Черт возьми, с кем я говорю? Это ты, Йессика?
Казалось, он разговаривает с царством мертвых. Ему почудилось, что языки адского пламени лижут телефон изнутри. Но тут голос на другом конце зазвучал нормально.
– Алло? – раздалось из трубки.
– Кто это? – повторил Бергер, но уже догадывался, каким будет ответ.
– Это я, – ответила Ди. – Я в больнице.
Бергер не мог пошевелиться. Это было невозможно.
– В больнице? Что случилось?
– Провалилась под пол. На заводе угольной кислоты в Лильехольме. Пролежала без сознания несколько часов. Но сейчас все в порядке.
