Глушь полностью

Она может спасти его зрение. Она может спасти его жизнь.

Наблюдатель думает о ♀ и ♂. Думает об их отношениях. Думает о своей ненависти к ♂. Наблюдатель думает о том, как он отправился за ней, вырвал ее из крепких объятий ♂, нежно прижал к себе и понял, что он любим ею. Наблюдатель думает о том, как дивно это было, какой божественной может быть близость. Камера, подключенная к верхнему монитору, продолжает работать в режиме реального времени, на нижнем мониторе наблюдатель перематывает назад запись, которой пренебрегал непозволительно долго.

Он думает, что давно следовало бы ее просмотреть, но его вновь затягивают фантазии. Рука в тонкой кожаной перчатке рассеянно крутит лежащий на столе пистолет, однако тот останавливается. Дуло оказывается направлено не в сторону наблюдателя, так что на сей раз ему не придется выбирать между правдой или действием. Ибо правда, как уже было сказано, слишком сложна.

Он замечает, что перемотал запись слишком далеко назад. Включается автоматическое воспроизведение. Изображение дергается и мечется, на экране мелькает то небо, то снег, то лицо. Наконец картинка стабилизируется, на мониторе появляются следы ног. Следы, которые, кажется, ведут издалека и становятся все больше и больше. Наконец, они взбираются сюда, на холм.

Вдруг в объектив заглядывает лицо человека, который устанавливает видеокамеру. Сочтя все отрегулированным и настроенным верно, человек идет дальше вверх по холму, чтобы установить вторую камеру. Исчезает еще до того, как наблюдатель успевает рассмотреть ее. Она была такой же красивой тогда, когда монтировала камеры.

Он должен спасти ♀ от ♂ прямо сейчас.

Август Стен рывком распахнул дверь. Мужчина за столом аж подскочил, но успел нажать на джойстик, так что изображение на нижнем мониторе изменилось.

– Как же здесь адски холодно, – сказал Август Стен, размахивая руками, чтобы согреться.

– Похоже на снежную пещеру, – улыбнулся в ответ мужчина в очках. – Мы жаловались, но, похоже, в термостате какая-то серьезная неисправность.

– Эти очки выглядят очень толстыми. Твой пигментный ретинит часом не прогрессирует? Ты же знаешь, что в таком случае ты обязан мне об этом доложить, Карстен.

– Знаю, – с грустью согласился Карстен. – Но все говорит о том, что болезнь развивается медленно.

– Что ж, посмотрим, – кивнул Стен. – В последнее время твои отчеты поступали нерегулярно. С других постов они приходят, как положено, но ты пропустил несколько дней.

– Я как раз сидел и пытался наверстать упущенное.

– Молли у себя?

– Должна быть в доме. Но пока не показывалась.

– Я не получил отчета, Карстен.

– Я знаю. Как я уже сказал, я работаю над ним.

Август Стен поморщился и сказал:

– От Франса сегодня ночью пришел отчет, в котором он пишет, что не уверен, вернулась ли Молли в свой дом вчера вечером. Были сбои в работе камеры ночного видения. Ну да ладно. А Бергер появлялся? Недавно?

– Он выходил на прогулку около четверти часа тому назад.

– Покажи видео.

Орудуя джойстиком, Карстен вошел в меню на нижнем мониторе, включил запись, вернулся к нужному моменту.

Бергер вышел на террасу своего дома, открыл дверь кладовки, достал лыжи и не без труда пристегнул их к ботинкам. Потом пошел вверх по холму, покрытому свежим снегом. Над снежным покровом торчала только его голова, которая двигалась в странных направлениях.