— Канцлеры Орденов могут заметить отсутствие одного-двух Рыцарей Смерти на сборе, — продолжил Валко, глаза которого горели решимостью, — но наверняка спишут это на потери во время Великого Отбора. Когда этот карательный отряд не вернётся, они решат, что пропавшие были здесь — слугами Белого, погибшими или скрывающимися. — Он сделал паузу, и его голос зазвучал как закалённая сталь: — Время пришло! Объяви о моей гибели, Мартух. Скажи, что я пал в ночном бою. Затем собери наши силы в условленном месте и внуши им необходимость скрытности. Мы будем ждать, словно испуганные дети, пока армия не выступит. И когда ТеКарана будет более всего уверен в своей неуязвимости — мы нанесём удар!
Окружающие Рыцари Смерти встретили эти слова одобрительным кличем, даже Хиреа и Мартух. Паг осознал: какими бы разумными ни казались эти воины на фоне соплеменников, в глубине души они оставались дасати, где всего шаг отделяет рассудительность от слепой кровожадности. Но он также понимал, что здесь замешано некое пророчество, заставляющее Валко действовать наперекор любым советам.
Он повернулся к сыну:
— Здесь нам больше нечего делать. Остаётся лишь надеяться, что твоя мать и её союзники подготовили цурани к грядущему… и что ей удалось найти и уничтожить Лесо Варена.
Несмотря на всё уважение к матери и её целеустремлённости, Магнус сомневался, что ей удалось выследить некроманта.
Когда возгласы стихли, Валко спросил:
— Что выберешь ты, человек?
Паг задумался. Он чувствовал, что его время в этом мире подходит к концу.
— Если вы выступаете против ТеКараны, то Накору нужно срочно решить, что делать с Беком.
Паг не был уверен, что Бек — тот самый предречённый Богоубийца, но понимал: есть многое, чего он пока не постиг, включая причины их пребывания в этом мире. Сомневался он и в том, сможет ли Накор пролить свет на эти тайны. Он не оставил бы Накора, если бы мог этого избежать, и если Беку не суждено погибнуть здесь, то этого странного юношу тоже следовало вернуть в Мидкемию.
— Надеюсь, вы одержите победу над ТеКараной и ослабите власть Тёмного Бога, но я должен вернуться в свой мир, ведь полчища ваших воинов вскоре хлынут в мир, который я когда-то называл домом. Я пойду с вами.
Валко взвесил его слова и резко кивнул:
— Ты можешь переместить нас всех своей магией?
Паг посмотрел на Магнуса.
— Если цель — роща, я смогу перенести четыре-пять человек за раз, — сказал Магнус. — Потребуется несколько переходов.
— Одного перехода будет достаточно, — сказал Валко. — Тебе нужно взять лишь твоего отца, Мартуха, Хиреа и меня.
Он повернулся к оставшимся Рыцарям Смерти и скомандовал:
— Сопроводите Сестринство к новому убежищу. Защищайте их! Если мы падём, вы станете семенами нового Ордена Белого.
Рыцари, служившие Белому, отдали честь молодому лорду и удалились.
— Отправляемся, — сказал Валко. — Нам предстоит многое, а времени в обрез.
Паг кивнул. Магнус жестом подозвал троих дасати, велел им взяться за руки — и в мгновение ока они исчезли.
— Теперь ясно, лорд Эрик? — спросила Миранда.
Эрик фон Даркмур тяжело опустился в кресло своих покоев и вздохнул.
— Да, Миранда, кристально. Даже если бы это было не так, сам факт, что Накор счёл нужным продлить мне жизнь, говорит о серьёзности ситуации. Этого достаточно, чтобы отнестись к предупреждению Конклава со всей ответственностью.
Он поморщился, сменив позу.
— Ты в порядке? — встревожилась Миранда.
— Нет, я умираю… опять. — Он взглянул в окно дворца, откуда открывался его любимый вид на закат над гаванью Крондора. — Меня не пугает смерть, но сам процесс умирания раздражает.
Он указал на большой деревянный сундук у изножья кровати:
— Сделай одолжение, достань из сундука маленький флакон в чёрном бархатном мешочке.
Миранда открыла сундук и подала ему мешочек. Эрик аккуратно развязал шнурки и извлёк флакон. Вытащив крошечную пробку, он выпил содержимое и швырнул пустой флакон на стол.
— Вот и всё. Последние капли. Я растягивал эликсир, который дал мне Накор, и он поддерживал меня в форме… для человека, перешагнувшего столетний рубеж.
— Я думала, тебе около девяноста, — заметила Миранда.
— Ну, никогда не позволяй правде портить хороший драматический эффект, — усмехнулся Эрик.
Она наблюдала, как морщины на его лице разглаживаются, а кожа приобретает здоровый оттенок.
— Сколько у тебя времени?
— Не знаю. Несколько месяцев, может быть. — Он откинулся на спинку кресла. — Я устал. Устал до самых костей, Миранда. Я служил Короне семьдесят лет и заслужил покой.
— Все мы заслужили, — ответила она, намеренно не упоминая, что она и её муж противостоят силам безумия ещё с тех пор, когда Эрика и на свете не было.
Он служил достойно, прошёл через множество битв. Так и не женился, не оставил детей, и она осознала, насколько одинокой должна была быть его жизнь по сравнению с её собственной. И хотя он прожил долго, время взяло своё, в то время как она внешне оставалась женщиной лет тридцати с небольшим — и по виду, и по энергии.
Эрик шлёпнул ладонями по подлокотникам кресла:
