С тяжёлым вздохом он опустился на скамью рядом с Пагом.
— Убийства ещё продолжатся — бои не прекратятся только потому, что село солнце. Но теперь бойцы станут отступать, а не драться насмерть, и те, кто прятался, постепенно выйдут из укрытий. А ночью начнётся «зачистка».
Накор стоял в нескольких шагах позади Пага, созерцая идиллический покой, который все здесь знали иллюзорным. Безопасность в этом мире была почти невозможна, но на мгновение он увидел на лицах остальных ту же мысль: когда-то это был мирный, прекрасный мир, где жили трудолюбивые люди, чья жизнь во многом напоминала Мидкемию.
Тихо он произнёс:
— Так и должно быть.
— Да, — согласился Паг, когда солнце окончательно зашло, а небо вспыхнуло ослепительной игрой красок — западные облака отражали спектр, недоступный человеческому глазу. — Что же произошло?
— Тёмный Бог, — ответил Макрос. Паг видел, как болезнь давала о себе знать сильнее обычного; напряжение последних дней доводило его до грани истощения.
Накор покачал головой:
— Нет, дело не только в нём.
Магнус приблизился:
— Что ты имеешь в виду?
— Один локальный бог, даже если он здешний аналог Безымянного — Великий Бог — не мог так нарушить баланс. Мы знаем, что случилось, когда Безымянный попытался доминировать в начале Войн Хаоса в Мидкемии: оставшиеся Великие и Малые Боги отложили разногласия и объединились, чтобы изгнать его. Здесь же этого не произошло. Тёмный Бог сокрушил объединённую мощь сотен других богов дасати. Но как?
Макрос поправил:
— Не сотен. Тысяч. Мы не знаем как. История той эпохи утеряна.
Паг кивнул:
— Логика подсказывает, что Тёмный Бог не мог сделать это в одиночку. У него должны были быть союзники.
— Кто? — спросил Магнус. — И куда они делись?
— Возможно, он предал их в решающий момент, пока не остался один, — предположил Макрос.
— Нет, — снова тихо возразил Накор, словно боясь быть услышанным. — Слишком много факторов должны были сложиться в его пользу. Это слишком маловероятно. На его лице появилась горькая ухмылка.
Паг согласно кивнул. Взвесив слова, он обратился к Макросу:
— Что ты знаешь о следующем уровне реальности?
— О третьем плане бытия?
Паг подтвердил кивком.
— Практически ничего.
— А о четвёртом? — продолжил Паг.
— Тоже ничего.
— О пятом?
Макрос вздохнул.
— У меня был… весьма болезненный, но запоминающийся опыт в пятом плане. Когда ты закрыл разлом в демонический мир за моей спиной, я остался в лапах Маарга, Короля Демонов. Я высвободил всю свою мощь, оглушив его на мгновение, и он разжал хватку. Я упал на что-то вроде каменного пола в демоническом дворце. Сам контакт причинял невыносимую боль. Я успел лишь мельком всё осознать, прежде чем потерял сознание. Предполагаю, Маарг убил меня мгновением позже, потому что следующим, что я помню, была встреча с Лимс-Крагмой и её перечисление… — Он запнулся.
— Что? — спросил Паг.
— До этого момента у меня не было воспоминаний о… периоде между смертью и детством здесь. — Он сделал паузу. — Вообще, у меня не было полноценных воспоминаний о детстве. Лишь отрывки: мать, Сокрытие, трудное путешествие… — Макрос перевёл взгляд с одного собеседника на другого. — Я не жил той жизнью. Эти воспоминания… чужие.
Накор кивнул:
— Похоже, Лимс-Крагма поместила тебя в чужое тело.
— Сколько лет прошло с моей смерти, Паг?
— Около сорока.
— А я помню лишь тридцать три года жизни здесь — по меркам Мидкемии.
— Куда делись остальные? — спросил Магнус.
Макрос медленно выдохнул:
— Это загадка.
Накор покачал головой:
— Не совсем. Какое твое самое раннее воспоминание, где ты — это именно ты, Макрос, а не дасати, каким себя считал?
— Одиннадцать лет назад. После летнего обряда я возвращался домой, когда на меня накатило головокружение. Я спрятался, боясь, что кто-то увидит мою слабость… — Он замолчал, затем добавил: — До этого я был Ничтожным, простым изготовителем одежды.
— Портным, — уточнил Магнус.
— Да, — подтвердил Макрос.
— И всего за одиннадцать лет ты создал планетарное сопротивление Тёмному Богу, завоевав тысячи последователей, — сказал Паг.
Макрос закрыл глаза.
— Белый существовал задолго до меня…
— Кто был Садовником до тебя? — спросил Магнус.
На лице Макроса появилось замешательство.
— Я… не знаю.
Его плечи ссутулились, выражение стало мрачным.
— Я очнулся под каменной стеной, похожей на те, что здесь повсюду. Голова раскалывалась от боли, и я кое-как добрался до лачуги, где… где жило это тело. — Он посмотрел Накору прямо в глаза. — Это не было перерождением, да?
Накор медленно покачал головой.
— Не знаю. Но думаю, что нет. Скорее, боги нашего мира перенесли твой разум в другое тело. И именно поэтому ты болен.
— Умираю, — поправил Макрос.
— Кто был Садовником до тебя? — повторил Магнус.
Теперь Макрос выглядел по-настоящему встревоженным.
— Не знаю, — снова сказал он. — Не знаю, кто мог бы знать, — добавил он почти шёпотом.
— Здесь вряд ли кто-то ответит. Возможно, Мартух, Хиреа или Наруин…
— Или? — подхватил Паг.
— Сестры Ведьмы Крови. Если кто и знает, так это они.
Накор встал, словно готовый отправиться в путь.
— Тогда мы должны спросить их.
Паг кивнул:
— Да.
Макрос попытался возразить:
