Иешуа принял Писание, положил его на стол, сел на табурет и, держа худую ладонь на книге, назвал место из Торы, которое решил читать, но, не открыв страницы, заговорил. Фарисеи и книжники уткнулись в Писание, стали водить пальцами по строчкам, ожидая, что учитель мог пропустить хоть букву или вставить чужое слово, нашептанное безумцу диаволом.
После прочтения главы, как это было принято в то время. Иешуа начал объяснять значение святых слов. Книжники открыли Мишну и, не найдя в ней ничего из того, что говорил Иешуа, закричали:
– Почему он говорит не так, как сказано фарисеями?! Кто ему дал право говорить от себя?
Савл каждое слово Иешуа встречал хохотом, и все вдруг увидели, что учитель смешон и глуп. Люди стали показывать на него пальцами и смеяться. Он же, ничуть не смущаясь глумления, прочитал по памяти отрывок из пророков.
Савл не выдержал, вскочил на ноги и, озлоблённо смеясь, обернулся к народу.
– Да разве вы не знаете, что отличие всех полу – умных людей от нормальных в их особой памяти. Ведь им помогают бесы, которые сидят у них внутри.
Фарисей, вытягивая голову и глядя в конец зала на дверь, замахал руками, кого-то призывая. Сквозь толпу провели расслабленного, поставили перед Иешуа.
Савл, торжествующе глядя на учителя и умильно улыбаясь ему, указал на больного.
– Вот ты говоришь: пророк. Чудеса творил. Изгони из него бесов.
И он нарочно зажимал себе рот и фыркал, ожидая минуты потехи. Иешуа ответил обычным ровным голосом:
– Если я одержим бесом, то, как же я могу изгонять из других людей бесов. Ведь бесы бесов не гонят.
Иешуа в полной тишине вышел из синагоги. Назаретяне качали головами и говорили: «Эге, умён Иешуа сын Иосифа». И люди, прикрывая руками улыбки, поспешили на улицу за учителем.
А тот, дрожа всем телом, шагал впереди. И едва оказался на дороге, как было, рванулся куда-то в сторону и остановился, поднял голову. К нему, счастливо сияя лицом, быстро шла Мария. Она протянула учителю руку с открытой ладонью, на которой блестели золотые монеты.
– Вот возьми. Я не приняла эти деньги. У меня душа не лежит к этому делу.
Как орёл с горы метнулся на Иешуа и Марию, растопырив в стороны руки, фарисей Савл, пронзительно крича:
– Ты не приняла! Душа не лежит!
Он схватил протянутые друг к другу ладони и показал их народу.
– Смотрите, кем оказался ваш пророк. Блудодеем!
Иешуа дрожащим голосом едва слышно проговорил:
– Это сказал ты, фарисей.
И умолк, обратив спокойное лицо к подступавшим со всех сторон горожанам. Только прерывистое дыхание выдавало его волнение. Толпа начала злиться.
– Ишь ты, учителем стал, а сам нищий!
– Да как ты посмел, недоумок, перед нами говорить, словно ты выше нас?
Поздняя обида заполнила души горожан: кого слушали? Нищего, то есть грешника, который никогда не сможет попасть в Царствие Божия. А посмел говорить о нём так, как будто знал к нему дорогу.
Оскорблённые, завывая от ярости, горожане бросились на Иешуа. Им навстречу кинулся, упал на колени Пётр, умоляюще заговорил:
– Не бейте пророка! Он агнец Божий. Грех примете.
Но, увидев у людей палки и камни, отскочил в сторону – к Ивану и Матвею, которые прятались за дверью синагоги, вжался в угол. И когда все горожане выбежали из зала на улицу, Иван, Матвей и Пётр, подняв подолы длинных туник, чтобы свободней было бежать, блистая срамными частями тела, помчались вон из города с криком:
– Мы не ученики сего человека!
И где-то вдали прозвучал их слёзный, плачущий вопль:
– Да что это за учитель такой, если нас всегда бьют?!
Иуда с азартом в душе от предстоявшего боя, шагнул к орущей, вопящей толпе и смёл кулаками с ног первых горожан. Люди в страхе подались назад и уже, толкая друг друга, искали место, куда бы спастись бегством, но тут крепкая рука Иешуа сжала плечо Иуды.
– Остановись, брат. Если они хотят, пускай будет так.
– Да ведь они убьют тебя.
Иешуа обнял Иуду и голосом, в котором звучали благодарность и любовь, твёрдо ответил:
– Лицемерием будет для меня: проповедуя добро, дарить людям ненависть.
Иуда в полном изумлении всплеснул руками.
– Учитель, да посмотри на них, озверевших. Что им твой поступок? Ты погибнешь, и никто не раскается. А все будут хвалиться, что убили грешника и приблизились к Богу.
– Иуда, ты укрепил меня словами. А теперь уйди. Больно мне будет, если погибнешь у меня на глазах.
Назаретяне воспользовались этой заминкой и вновь со всех сторон бросились на Иешуа и Иуду с палками и камнями. Оглушили Иуду, а Иешуа – со сладостным стоном начали рвать. Царапать, воя и плача и мстя ему за то, что он посмел подняться выше их.
Он молчал, голову держал прямо, но тело его вздрагивало от побоев. И люди, видя это, радовались – ага, больно! И били его ещё сильней уже за то, что он терпелив, что не кричал и не молил о пощаде, но только говорил богохульные слова:
– Господи, прости их. Господи.
Залитый кровью, под непрерывными ударами, учитель всё-таки вывернулся и глянул туда, куда упал Иуда. Увидел, что Мария оттаскивала его из-под ног горожан в сторону. Иешуа возликовал.
