Гнев изгнанника полностью

Мое дыхание прерывается короткими, неровными вздохами, пока он продолжает медленно и лениво двигать языком, затягивая удовольствие и растягивая его, как леденец, пока мое тело не начинает гореть.

Его пальцы так сильно впиваются в мои бедра, что, скорее всего, оставят синяки, которые будут напоминать мне, где я, кто я и что это не сон. Все это слишком реально, слишком инстинктивно. Я жажду боли, того, как она скрепляет меня с настоящим, удерживает на земле, пока удовольствие разрывает меня на части.

— О, черт. Боже, черт…

Слова вырываются из моего рта прерывистым шепотом. Мои ноги неконтролируемо дрожат, пока его неумолимый рот продолжает двигаться, утягивая меня все глубже в бездну.

Где нет света. Нет кислорода. Нет жизни.

Только удовольствие.

Я едва успеваю оправиться от первого оргазма, как чувствую, что он снова нарастает, неудержимая сила сжимает меня изнутри, моя киска сжимается вокруг пустоты. От интенсивности ощущений у меня затуманивается зрение, мир сужается до его рта, владеющего мной, до боли между ног.

Это туман удовольствия, раскаленный и всепоглощающий. Туман, из которого я не уверена, что когда-нибудь выберусь.

Время теряет смысл – секунды, минуты, часы – все сливается в один бесконечный момент, где не существует ничего, кроме жара его рта и мягкого жжения, распространяющегося по всему моему телу.

Мои ноги дрожат, когда он отстраняется, оставляя меня бездыханной и обнаженной перед прохладным ночным воздухом. Я не знаю, как еще могу стоять, когда он наконец опускает меня на землю, и мое тело вздрагивает от прикосновения ветерка к моей чрезмерно чувствительной коже.

Джуд тяжело дышит, его глаза прикрыты, он вытирает рот тыльной стороной ладони. Он смотрит на меня так, будто голоден, будто может остаться между моих бедер навсегда и все равно желать большего. Этот взгляд – дикий, неподдельный – как будто я одновременно священна и разрушительна, и от него по моей спине бегут мурашки.

А потом мир снова обрушивается на меня.

Пронзительный звук сирены прорезает густой туман страсти с жестокой ясностью. Уэст Тринити Фолс вернул ключ. Этот звук похож на ледяную воду, заливающую огонь, вытаскивающую меня из жара в холод.

«Перчатка». Ключ. Металл прижимается к моей груди, все еще скрытый под бретелькой лифчика, но то чувство неотложности, которое охватило меня ранее, исчезло. Ключ теперь не имеет значения. Не с этим грузом, лежащим внутри меня, густым и удушающим. Тошнотворное осознание того, что только что произошло, того, что мы сделали, приковывает меня к этому моменту, как камень, тянущий меня на дно.

Я смотрю через плечо Джуда, мимо его широкой спины, и мой взгляд останавливается на теле, лежащем на лесной земле. Безжизненном. Неподвижном. Мертвом.

Это кажется нереальным, как сон – кошмар, который не принадлежит мне. Но это реальность. Это чертова реальность.

Джуд Синклер только что убил человека.

Ради меня.

Глава 17

Очищение

Джуд

14 сентября

Логика подсказывает мне, что труп, лежащий на земле должен быть моим приоритетом номер один.

Но с логикой я сегодня не дружу. Мне трудно даже знакомыми нас назвать.

Единственное, о чем я думаю: какой натуральный цвет ее волос?

Я смотрю на нее сквозь дым сигареты. Красная краска стекает по ее лицу от корней волос, образуя неровную линию, похожую на кровь. Она промокла до нитки, похожа на мокрую кошку, ее ботинки с каждым отчаянным шагом хлюпают по грязной лесной земле.

Лес густой, стена старых сосен возвышается над головой, их ветви скручиваются, как когти, создавая купол, поглощающий небо. Каждый вдох тяжелый, влажный, пахнет мокрым мхом. Шторм успокоился, дождь моросит, как медленный, неумолимый барабанный бой.

Который не смывает вещи, а зарывает их глубже в землю.

В планах у меня этого не было.

Найти ее было случайностью, убить его – необходимостью, а прикоснуться к ней – инстинктом.

Фи шагает передо мной, тяжело дыша, как будто ее тело все еще пытается переварить адреналин, бушующий в ее венах. Туда-сюда. Туда-сюда.

— Ты протрешь землю до дыр, — рычу я, зажимая сигарету между пальцами, и дым лениво вьется сквозь дождь. — Дыши, принцесса. Папочка тебя спасет.

Ее паника началась в ту же секунду, когда прошел адреналин. Я сказал ей уходить, что этот труп не будет выделяться среди других жертв этой ночи. «Перчатка» каждый год уносит жизни – он не первый. Все будет в порядке.

Но Фи, несмотря на всю свою резкость и колкость, где-то внутри все еще остается хорошей девочкой.

Поэтому она позвонила единственному человеку, который, как она знала, сможет вытащить ее из этой ситуации.

Разговор с отцом был коротким. Несколько тревожных бессвязных фраз, закончившихся словами:

— Папа, что ты делаешь?

— Звоню твоим дядям.

Я слышал отрывками его ответ, прозвучавший в трубке три сигареты назад. Сегодня не только я впервые совершу убийство, но и, возможно, умру.