— Можно никого не убивать, значит… Ни за что бы не догадался! Да что же творится на этом свете! Великие боги…
— Эй, хозяин! — несмело крикнул седой мужик с гаулы, который только что называл царя Итаки ахейской собакой. — Мы знаем, где корабль сикулов на ночевку встал. Эти сволочи кожи и железо на зерно меняют. У нас силенок маловато было, а теперь вот в самый раз. Если нам честную долю даешь, мы тебе его покажем…
— Сикулов царь царей грабить не запрещал, — ответил Корос на немой вопрос, который застыл в глазах всей команды. — Они ему клятву верности не давали.
1 Сицилия Бронзового века была идеальным местом для жизни. Обширные дубовые рощи позволяли выращивать огромное количество свиней. В описываемое время климат стал холоднее и суше, чем за сто лет до этого, но он все равно не шел ни в какое сравнение с Сирией и Малой Азией, где наступила настоящая экологическая катастрофа. Климат Сицилии был даже немного более влажным, чем сейчас, а в центре острова, в степной зоне, велся круглогодичный выпас скота.
2 Колонизация Сицилии финикийцами началась уже в II тысячелетии до новой эры (остров Мотия — 11 век). В описываемое время шли периодические торговые контакты через временные стоянки, о чем свидетельствуют находки керамики. Городские центры и финикийцев (Палермо), и греков (Наксос, Сиракузы) на Сицилии возникли гораздо позже — примерно в 8 веке
3 Культ бога виноделия по имени Дивонус уже был известен в Микенскую эпоху.
Год 3 от основания храма. Месяц восьмой, Эниалион, богу войны посвященный. Родос.
Выложенный камнем пересохший колодец — это верхний предел мечтаний для того, кто только что отделал золотом, малахитом и порфиром свой тронный зал. Наверное, именно этого и не хватало мне, чтобы осмыслить пройденный путь. Тишины и одиночества. А еще шершавого известняка за спиной, невозможности вытянуться во весь рост и ведра, которое сюда спускают три раза в день. Такой вот щелчок по слишком высоко задранному носу. Поневоле тут в зависть богов поверишь. Несущий бурю разгневался на своего сына и решил немного опустить его на грешную землю. Правда, от смерти все же уберег, спасибо ему за это. Может быть, зря я так легкомысленно отношусь к здешним бессмертным сущностям. Вдруг они и впрямь незримо присутствуют в этом мире и руководят им, посылая знаки и знамения и помогая тем или иным людишкам.
Вот такая вот бредятина начинает лезть в голову, когда третью неделю подряд любуешься пронзительно-ярким пятном в шести метрах над собой. Там виден только кусок неба и редкие перья облаков, подгоняемых порывами ветра. А иногда там видны глумливые рожи стражников и их дружков, которых пускают поглазеть на меня за пару чаш кислого вина. А за кувшин и лепешку на меня можно даже помочиться, и пару раз такое уже происходило. Здешний народ до крайности незамутненный, и живет сегодняшним днем. До них ведь даже не доходит, что я из этой ямы выберусь, а потом объявлю награды за их головы. Ко мне их приведут собственные друзья, и я прямо у них на глазах скормлю этих олухов муренам. Я понятия не имею, как это сделать, но ради такого случая расстараюсь. Звучит все это на редкость устрашающе. Я ведь клятву только в отношении царицы Поликсо давал и вождей лукканцев. Когда эту клятву составляли, я настоял, чтобы каждый, к кому у меня претензий нет, поименно был назван. Для большей точности. Они же, как и свойственно здешним царькам, думают только о себе, считая подвластное население чем-то вроде грязи под ногтями. Потому-то мой перфоманс с раненым гребцом Диоклом имел такой оглушительный успех. Никто, включая самого Диокла, и представить не мог, что так можно было.
По всему разбойному берегу покатились самые дикие слухи, умножаясь деталями от деревни к деревне и от корабля к кораблю. Когда сплетни дойдут до восточных портов Тархунтассы, выяснится, что я этому гребцу дал талант золота и сделал его своим зятем. Так мне, похохатывая, царица Поликсо рассказала. Она каждый вечер ко мне приходит, чтобы поболтать. Ну и заодно, чтобы разжиться оперативной информацией. Баба она хитрая, и из пазлов картину сложить может на раз. Даже жалко, что ее убить когда-нибудь придется. Только вот я понятия не имею как. Клятва такая, что ее не обойти. А если я ее нарушу, мной мои же воины брезговать будут. Получится ведь тогда, что и им присягу нарушить можно. Ну вот, Поликсо… опять приперлась.
— Пошли отсюда, бездельники! — услышал я. — Царь! Эй, царь! Ты живой там?
— Я умер, а значит, ты нарушила клятву. Теперь боги покарают тебя, — ответил я, и она захохотала, потрясенная моим остроумием. Оно для этого времени было совершенно феерическим.
— Вина хочешь? — спросила она, устраиваясь на чурбаке, с которого только что согнала собственного стражника.
— Не хочу, — ответил я.
— Ну, как знаешь, — она не стала настаивать и шумно отхлебнула. Микенский обычай разбавлять вино водой сюда еще не дошел.
— А скажи мне, — спросила она помолчав. — Вот зачем тебе это все? Неужели мало тебе?
