Я снова не стал отвечать, наслаждаясь своим ураганным чувством юмора. Нет, во мне и впрямь пропал комик. Я бы стадионы собирал. Хотя нет, стадионы вряд ли. Но уж дома культуры точно! Вон как усиливается сопение, означающее, что обширная задница царицы начала покидать пенек. Тень, закрывшая собой небо, ознаменовала собой появление царицы Поликсо над темнотой моего колодца.
— Э-эй! — услышал я требовательный голос. — Ты живой? Почему молчишь?
Она повернулась к страже и прокричала густым басом.
— Эй, бездельники! Почему он молчит?
— Не знаем, царица, — послышались растерянные голоса. — Еду спустили, как обычно. И ведро для нужды тоже. Живой был.
— Факел мне! — решительно произнесла Поликсо, и уже через минуту в черную темноту проема полетела связка горящих веток.
— Ты там совсем сдурела, старуха? — заревел я, закашлявшись в густом дыму. — Просто посветить не могла?
— Не могла, — обиженно поджала губы Поликсо, снова устраиваясь на пеньке.
Я же, матерясь на трех языках, сбил пламя и теперь сидел, выплевывая собственные легкие в надсадном кашле. Проветрить колодец не так-то легко, можете мне поверить. Нужно еще дождаться, когда ветки перестанут тлеть, а дым улетучится. Он, кстати, почему-то совсем не спешит этого сделать, наверное, вступил в сговор с моими врагами. Одна радость. Проклятая тварь, что грызет меня день и ночь, теперь тоже испытывает легкий дискомфорт.
— Корабли твоих купцов на север плывут, — сказала она мне, решив сегодня не предлагать вина. Видимо, за плохое поведение. Впрочем, я еще ни разу не согласился, так что невелика потеря.
— А зачем они туда плывут? — озадаченно спросил я.
— Убегают на Сифнос, — злорадно ответила Поликсо. — Жена твоя с гекветами решила с Сидоном сцепиться. Времени лучше не нашла, дуреха. Скажи, царь, она у тебя на голову скорбная? У Эшмуназара боевые корабли хоть и похуже, чем у тебя, но их почти столько же. А если он царей Тира и Библа в эту войну втянет, то тебе конец. Биремы твои перетопят, а Кноссо, пса зловредного, быками разорвут. Только я одного боюсь…
И тут она мерзко захихикала, что в ее исполнении звучало совершенно адски.
— Боюсь, что потом еще одна война случится, — просмеялась она, наконец. — Цари поссориться могут, выясняя, кто именно его казнит. Я сама подумываю его выкупить и потешиться вволю. Я теперь девушка богатая. Могу себе небольшие слабости позволить.
И она снова засмеялась, жутко довольная собой. Журчание вина над головой намекнуло на то, что царица трезвая спать не ложится. Кувшин каждый вечер! Прилично. Это мне историю Александра Македонского напомнило. Мальчишка с малых лет пил неразбавленное — в Пеллу не дошли обычаи Греции — и к моменту смерти был законченным алкоголиком со всеми признаками разложения личности. Тут пока с личностью было все в порядке. То ли покрепче оказалась тетка, чем легендарный завоеватель, то ли пить начала только недавно. На радостях.
— Если мои люди решили войну начать, — ответил я с уверенностью, которой вовсе не ощущал, — значит, они знают, что делают.
— Посмотрим, посмотрим, — благожелательно ответила Поликсо. — Мне даже интересно стало, а чем это все закончится. У меня с тобой вечный мир, с сидонянами и библосцами тоже отношения неплохие. Да и золота теперь столько, что я себе целый флот могу построить. Кажется мне, царек, что в этой войне победит кто-то третий. А тебе что кажется?
— Мне кажется, тебе спать пора, — ответил я. — Ты слишком много пьешь, старуха. Боги нашлют на тебя безумие.
— Вот ты грубиян, все-таки, — Поликсо совсем не обиделась. — А я еще хотела на пир тебя пригласить. Хочешь, царь, поесть человеческой еды? Хлеба свежего, жареного ягненка? Ягненок нежный будет, молочный еще. Косточки такие, что во рту тают. С травами! Ты у себя такого точно не пробовал. У вас там дерьмо какое-то из рубленого мяса делают. Не понимаю, зачем хорошее мясо портить. Ну что, хочешь на пир?
Хотел ли я? Да я чуть слюной не захлебнулся, представляя себе жареное на углях мясо, посыпанное крупной морской солью… с тмином… чесноком… и веточкой розмарина…
Я шумно сглотнул, очень надеясь, что наверху этого не услышали, и призадумался. А с чего бы это такая щедрость? Не замечена старуха в добросердечии. Ну, конечно же! Пир! Пир — это когда много гостей. А главное блюдо на этом празднике — именно я, а вовсе не ягненок. Царь Эней, сын Морского бога. Грязный, вонючий, со спутанными волосами, в расчесах от укусов вшей. Хотя, тут навряд ли этим кого-нибудь удивишь, но тем не менее, для полноты картины…
