— И даже плохонького участка земли тебе не дали? — жена свирепела на глазах. — Не в собственность! Я о таком и помыслить не могу. Просто в пользование!
— Не дали, — понурился Кулли, радужное настроение которого пропало без следа.
— И даже правом на беспошлинную торговлю медью на стали награждать? — глаза купчихи полыхали таким жутким огнем, что Кулли пробрало до печенок.
— Нет, — тихо ответил он.
— Ну и зачем ты туда ходил? — Цилли насупилась, став похожей на сердитую сову. — Поцеловал тряпку, получил право прохода во дворец, а на завтрашнем обеде обглодаешь кость в виде особой милости. Ах да! Если тебя ограбят, то деньги за это заплатят не тебе, а в царскую казну. Ну и скупердяй наш государь, да продлит Мардук его годы! Он ведь даже на твоих побоях заработать хочет!
— Скупердяй, — понурился Кулли. — Ну так все равно, торговать-то позволил. И благоволение выказал.
— Еще бы он его не выказал, — хмыкнула дражайшая половина. — Слухи ходят, что в его казне есть только эхо. А ни серебра, ни золота, ни даже меди там давно уже нет. Это он тебе должен край платья целовать, а не ты ему! Ох, и злая я сегодня, муж мой! Давай-ка ты в следующий раз, когда к нему пойдешь, землю попросишь и право на беспошлинную торговлю. Хотя бы на малую часть груза.
— А зачем я к нему пойду? — пригорюнился Кулли, но тут же махнул рукой. — А, ладно! Придумаю что-нибудь, а мой царь подарки даст. Не из своего же кармана мне платить.
— Карман? — подняла голову Цилли, и ее ноздри раздулись, как у гончей, взявшей след. — Что такое карман? У тебя есть какой-то карман, и там лежит серебро, о котором я не знаю? Если так, тебе конец, лживое отродье демона Зу!
— Да вот же карман! — купец показал ей последний писк кипрской моды, захватывающий города на побережье со скоростью, подобной налету шайки шарданов. — У меня всего два кармана. А есть люди, что и десять делают. Очень удобно, жена моя.
— Хм… — задумалась Цилли. — В этом что-то есть. Все лучше, чем кольца на шнурке носить, или браслеты на руках. Я прикажу себе сделать такой. Только не сбоку, куда любой бродяга залезет. А прямо у сердца!
— И то правда, — кивнул Кулли. — У сердца, оно точно в сохранности будет. Я, женушка, еще одно местечко знаю. Хотел бы там поискать у тебя кое-что.
— Ладно, пошли в спальню, — вздохнула Цилли. — Надо же наследником обзаводиться. А то что-то мы с тобой занимаемся этим самым, а я все никак не понесу.
— Ты моя козочка, — Кулли ухватил жену за тощие телеса. — Я скучал по тебе!
— Я тоже скучала, — внезапно призналась Цилли-Амат, обняла его за шею и продекламировала.
Через какое-то время, утомленный супружеским долгом, Кулли сладко задремал. А его ненаглядную супругу, как и случалось с ней после таких моментов, с головой накрыла тяга к умственному труду.
— Эй! Муженек! — ткнула она его в бок острым локтем. — Ты там не спишь?
— А? Что? — вскочил Кулли. — Да что же ты меня вечно будишь, жена? Я тебе как-нибудь спросонок по зубам съезжу и сделаю вид, что принял за разбойника. Немудрено ошибиться, кстати…
— Да проснись ты, — недовольно сказала Цилли. — Все бы тебе спать. Одна я работать за нас обоих должна. Пока ты на мне пыхтел, я тут придумала кое-что. Мы с тобой, муженек, хорошо заработать можем.
— Неужели? — поинтересовался Кулли. — После знакомства с нашим повелителем, да продлятся дни его, меня начинают терзать скверные предчувствия. Мне кажется, скоро в Вавилоне будет опасно слыть уж очень богатым, моя дорогая. Слишком много голодных воинов вокруг. А ты уже придумала, как нам заработанное сохранить?
— Нет! — мрачно ответила Цилли-Амат. — Не придумала пока. Можно, конечно, на Кипре оставить, в твоем доме. Но я лучше удавлюсь, чем расстанусь со своим серебром. Проклятье! Но мысль-то все равно хорошая. Слушай!
1 Здесь перечислены реальные привилегии, даваемые купцам вавилонскими царями.
2 Входным серебром в Вавилоне называли пошлину, которую платили по прибытии в город.
3 Приведенный гимн — Шумерская поэма о священном браке Инаны и Думузи (XXI в. до н.э.)
Год 3 от основания храма. Месяц пятый, Гермаос, богу, покровителю скота и торговцев посвященный. Энгоми.
