Между столами, заполнявшими середину комнаты, шли широкие проходы, чтобы при необходимости подвозить специальное оборудование — химическое, биологическое, электронное или вычислительное. У рабочих столов — несколько лаборантов. На столах лежали вещи Тимоти. Вырезанные из дерева инструменты. Лежанка. Его футляры и ящики. Даже один дрон-ремонтник, видимо, повреждённый при перестрелке, размером и формой напоминавший какого-то мёртвого зверя.
Ильич приказал всем, кроме них, покинуть помещение. Техники уходили, стараясь слишком явно не таращиться на Терезу. На их лицах она видела любопытство. Что здесь делает дочь Первого консула. Что всё это значит? Их внимание давило, как тяжёлая рука на плече.
Когда они остались вдвоём, Ильич усадил Терезу за стол и положил перед ней блок носителей данных. Он был из пещеры Тимоти, хотя в то время его почти не замечала. Ильич подключил монитор, вызвал на экран каталог файлов и отстранился, приглашающе махнув рукой. Ну давай. Смотри.
Тереза поняла, что не хочет.
— Начинай с текстовых файлов, — сказал Ильич. — Посмотри, каким другом был Тимоти.
Тексты представляли из себя даты и время. Сначала она не замечала в них никакой закономерности, но в тех, что уже рассматривались, имелись примечания техников службы безопасности. Открыв их, Тереза увидела, что записи Тимоти соответствовали логам охраны за те же даты. Он наблюдал за охраной Дома правительства. Изучал поведение и привычки. Искал дыру в защите. А ещё он следил за Джеймсом Холденом. Эти записи были менее упорядоченными, потому что Холден почти не повторялся. Он бродил между домами или по парку, а Тимоти — Амос, его звали Амос — отмечал каждый раз, когда видел Холдена со своего наблюдательного поста на горе.
Просмотрев файлы с записями, Тереза не остановилась. Она открывала файлы с тактическими картами и узнавала на них архитектуру города, Дома правительства. Имелась и серия файлов со структурой радиуса поражения небольшой ядерной бомбы. Если поместить устройство на стену. Поставить в городе. Внедрить в Дом правительства. Каждый расклад содержал примечания об убитых и разрушениях инфраструктуры. Тереза открыла файл, озаглавленный «протокол эвакуации». Первая эвакуационная площадка, отмеченная на карте, находилась недалеко от места, где она впервые встретила Тимоти-Амоса, вторичная — в паре дней пути. В примечаниях он добавлял, какие части защитной сети должны быть заглушены для безопасности каждой площадки.
Здесь описано то, как он собирался нас уничтожить. Как потом уйти. Есть один человек, которого он явился спасать, есть люди, которых был должен убить. Тереза ждала, что вернётся гнев. Надеялась. Но вместо этого пришли мысли о Джеймсе Холдене. «Если он говорил, что твой друг, значит, был».
— Ну, теперь ты видишь? — спросил Ильич. — Понимаешь теперь, кем он был?
Все эти планы убить её и отца. Уничтожить их всех. «Ложись на пол. Прижмись и не двигайся. И закрой уши руками». Разве такие слова говорят тому, кого хотят убить?
— Да, я вижу, — соврала она. — Поняла.
Ильич выключил монитор.
— Значит, с этим всё.
Он опять взял её за руку и повёл из лаборатории. Тереза не заметила, чтобы он заказывал еду, но, когда они вернулись в её жилище, еда была уже наготове. Густое и белое протеиновое желе, как будто приготовленное для больных. Стейк из искусственно выращенного мяса, чёрный сверху и телесно-розовый в середине. Яйца. Сыр и фрукты. Сладкий рис со стружкой сушёной рыбы. Всё на металлическом подносе, со столовым ножом и вилкой. Ондатра вбежала внутрь, но сразу сообразила — что-то не так. Когда Ильич протянул руку, предлагая ей почесать за ушами, собака его проигнорировала и уселась у ног Терезы.
— Теперь давай, ешь, — приказал Ильич. — Хорошенько отдохни ночью. Завтра явишься на занятия вовремя. Мы будем в восточном парке, где нас увидит вся обслуга, и ты будешь вести себя так, словно всё нормально. Поняла?
— Я не хочу это есть. Я не голодна.
— Мне всё равно. Ты немедленно будешь есть.
Тереза посмотрела на стоящую перед ней еду. Нехотя взяла вилку. Почему-то ей вспомнился старый фильм про девочку из системы Сол. С Земли.
— Я не обязана этого делать. Неприкосновенность тела прописана в конституции.
— Но не в нашей, — отрезал Ильич. — Ты будешь есть, и прямо сейчас, пока я сижу здесь и смотрю на тебя. Потом будем сидеть ещё час, пока пища не переварится. А иначе я вызову доктора Кортасара с трубками для питания, и мы будем кормить тебя насильно. Ты меня поняла?
Тереза взяла вилкой кусок стейка и отправила в рот. Умом она понимала — это должно быть вкусно. Она проглотила, Ильич удовлетворённо кивнул.
— Ещё, — сказал он.
Когда он ушёл, Тереза не сдвинулась с места. Осталась сидеть на кушетке, ощущая в животе тяжесть. Она уже несколько недель не ела так много и сейчас паршиво себя чувствовала. Ондатра, понимая, что что-то не так, смотрела на неё умными карими глазами, положив большую косматую голову на колени хозяйке.
