Невидимые музыканты играли лёгкую музыку, все композиторы и исполнители — лаконийцы. Половина гостей — политики и деятели культуры, взрослые, которые явились главным образом для того, чтобы позже похвастаться приглашением и узнать, кто сейчас в фаворе. А оставшаяся половина — её одноклассники и их семьи. Все одеты в официальный синий, как и сама Тереза. И похоже, никто особо не рад здесь находиться. Это событие для них как ещё один дополнительный школьный экзамен. Но с Терезой все были милы. Приходилось.
Чувство сдержанного удовольствия делало её почти счастливой. Все взрослые натянуто улыбались, устроив шоу из поздравлений, как будто не умереть за пятнадцать лет — большое достижение, которым стоит гордиться. Но даже пока гости притворно восторгались тем, какой взрослой и выдержанной стала Тереза, их взгляды метались по залу, пытались обнаружить её отца. Терезе приходилось играть свою роль, но, по крайней мере, им тоже. Никто не говорил о вторжении. Даже Керри Фиск в платье цвета шампань и с застывшей улыбкой, выглядела так, словно только и хочет, что броситься к двери. Камины Драммер не было, и Тереза гадала, что с ней случилось. То ли она лишилась контроля над Транспортным профсоюзом и теперь стала никем, то ли оказалась участницей спланированного вторжения, тогда ей повезло, если она не в Загоне.
Но Терезу это не волновало. У неё имелись свои проблемы.
Когда до ужина осталось тридцать невыносимо долгих минут, Ильич торжественно сопроводил Терезу на помост в глубине зала. Толпа без предупреждения, как по команде, затихла. Как будто готовились. Тереза тоже готовилась и знала, что делать.
— Хочу поблагодарить всех вас за то, что собрались здесь сегодня, — с улыбкой врала она. — Для меня честь быть в вашем обществе и сейчас, и все те годы, что я прожила рядом с вами. Как вам известно, моя мать скончалась, когда я была совсем маленькой, а отец несёт свою тяжёлую ношу. Его нет сейчас среди нас, поскольку долг перед вами не позволяет ему отвлекаться на подобные простые радости.
Плюс то, что он не в себе. Потерян для всех, и для меня, и для вас, но знаю об этом только я, уроды. Она улыбнулась в ответ на волны негромких аплодисментов, находя извращённое удовольствие в ситуации.
Тереза заметила в дальней части зала Элви Окойе. В жёлтом платье, под руку с мужем. Сжимает бокал с вином в кулаке, как будто собралась раздавить ножку. Она тоже знает.
— Все вы, пока я взрослела, стали моей семьёй, — продолжила Тереза. Слова Ильича, она сама никогда бы так не сказала, но никто из гостей не знал её настолько, чтобы это понять. — Для меня это честь. Я всем вам благодарна. — Раздалась новая волна аплодисментов, и Тереза склонила голову, как будто и впрямь благодарна. Как будто ей на самом деле не всё равно, сожгут ли в пепел всех здесь присутствующих вражеские корабли, идущие с окраин системы.
«Ты одна из самых злющих людей, каких я встречал». Теперь Тереза носила эти слова как накидку и улыбалась, и раскланивалась так, как будто это не было знаком её презрения.
— Пожалуйста, наслаждайтесь сегодняшним вечером, как мои гости и гости моего отца, — закончила она и спустилась с помоста. Гости, растерянные и испуганные, опять обратили внимание друг на друга — возвращение «Близкого шторма» и его пиратского флота интересовало их куда сильнее, чем Тереза. Они обсуждали не детство Терезы Дуарте, а страшную смерть «Сердца бури».
Тереза прошла через зал, избегая и Ильича, и Коннора с Мюриэль. Элви с мужем она обнаружила неподалёку от того места, где увидела. С помоста Элви казалась расстроенной. Вблизи она выглядела сердитой.
— Всё нормально? — спросила Тереза.
Элви вздрогнула, голос Терезы выдернул её откуда-то издалека. Минуту она молчала, а когда ответила, вышло неубедительно.
— Да, всё хорошо. Прекрасно.
— Понятно, — сказала Тереза. — С некоторыми исключениями.
Элви кивнула, движение более походило на готовность сражаться, чем на жест согласия.
— Да. С исключениями.
Прозвенел колокольчик, приглашая их в обеденный зал — как самое привилегированное стадо вселенной. Тереза пошла рядом с Элви. Её супруг опирался на трость и морщился при ходьбе. Очень кстати. Терезе хотелось идти помедленнее.
— Я недавно вспоминала про «Сокол», доктор Окойе, — сказала Тереза. — Я хочу узнать...
И снова Элви потребовалась минутка, чтобы вернуться к реальности.
— Что именно?
— Мне интересно, как проходит ремонт. Когда вокруг такие дела... Ну, то есть, эта штука ведь предназначена для высокого ускорения? И там есть кресла с дыхательной жидкостью.
Элви вздрогнула.
— Это неприятно, — сказал её муж.
— И всё-таки. Если война приблизится. На нем можно улететь?
Элви и её муж обменялись взглядами, значения которых Тереза не поняла. Между ними словно шёл свой разговор, который она не могла услышать.
— К несчастью, — сказала Элви, — «Сокол» повреждён очень, очень серьёзно.
— Я получил новую ногу, с пальцами и всем остальным, — добавил её супруг. — А тот корабль до сих пор в руинах.
