— Она выглядела стабильной два часа назад, — ответила ему Джен. — Но когда быстро вращающаяся нейтронная звезда схлопывается в черную дыру, из ее полюсов исходит гамма-луч. За несколько секунд высвобождается столько энергии, сколько Солнце дает за десять миллиардов лет. Это очень редкое явление.
Лицо Тревона стало пепельно-серым. Элви ощутила, как глубоко внутри ее раздирает страх и благоговение.
— Коммандер Ливли, именно это сейчас и произойдет? — спросил Сагале, но Джен уже по уши погрузилась в вычисления.
— Это не могло достигнуть критической точки, — сказала Джен. — Пока. Если предположить, что скорость осаждения постоянная, чего на самом деле я не знаю. Но нам нужно убираться отсюда как можно быстрее.
— Как можно быстрее, не убивая при этом Элви, — поправил Фаиз. — Мы уже едва не потеряли ее. Мы не можем идти на максимальной тяге.
— Если мы все умрем, будет не лучше, — возразил Сагале. Несмотря ни на что, Элви позабавило, как быстро он мог изменять мнение под влиянием обстоятельств.
Адмирал поджал губы и задумался, глядя куда-то внутрь себя.
— Коммандер Ливли, отошлите данные своего анализа на технический корабль и станцию Медина. — Он дотронулся до контрольной панели, и его голос разнесся по кораблю: — Всем приготовиться. Нас ожидает продолжительный полет на высоких G.
— Нельзя просто рвануть в кольцо, сэр — возразил Тревон. — До него миллиард километров, и еще миллион, чтобы затормозить с той стороны. Меньше, если пойдем под углом, но нужно не воткнуться в Медину и центральную станцию, поэтому...
— Мне это известно, — сказал Сагале. — Приготовьтесь, пожалуйста. Майор Окойе, прошу вас пройти в медицинский отсек. Как я понимаю, будет безопаснее, если мы не станем подвергать вас седации в кресле. Будет неприятно.
— Ничего страшного, — сказал Фаиз. — Она справится. Я тоже пойду с ней, — он повернулся к Элви. — Прости, милая. Мне правда нужно, чтобы ты не умерла.
— Я понимаю, адмирал, — сказала Элви. — Уже иду.
Сагале сухо кивнул. Элви отстегнулась и осторожно оттолкнулась, паря в прохладном воздухе. Фаиз уже летел по коридору в медицинский отсек. Элви ухватилась за поручень и остановилась. Она не понимала, что чувствует — гнев, страх или какое-то горькое веселье. Что бы это ни было, это чувство отдавалось в груди холодом.
— Адмирал...
— Да, майор Окойе?
«Я же вам говорила». Ей не требовалось произносить это вслух. Он и так услышал.
На экране позади него ожил и двинулся в сторону врат первый корабль. Иллюзия, что он еще может остановиться — что они могут отменить сделанное — была столь же сильной, сколь и ложной. Через секунду вспыхнул выхлоп двигателя корабля с бомбой.
В меньшем окне на том же экране в сердце мертвой системы ярко светилась крошечная нейтронная звезда.
Спрятать корабль в космосе ничуть не труднее, чем спрятаться самому на школьной игровой площадке. Найди что-нибудь крупнее себя и поставь это между собой и ищущим. Даже если спрятаться не за чем, задача не становится нереальной. Космос огромен, а дрейфующие в нем объекты по большей части холодные и темные. Если получится не излучать тепло и свет, то можно затеряться.
Алекс просмотрел перемещения в карте системы Юпитера в ближайшее время. Спутники вращались вокруг газового гиганта, возможные траектории расчерчивали воображаемый космос, подчиняясь сложному взаимодействию орбитальной скорости, температуры и постоянно изменяющегося взаимного притяжения. Пока он рассчитывал вероятности: какие пути откроются, если изменить наклон корабля на пол градуса, и какие закроются, если сократить время ускорения. Пути появлялись и исчезали. План медленно оформлялся.
Найти путь отступления «Шторма» с Каллисто до вхождения лаконийского линкора в зону поражения означало выработать такой курс, чтобы ускоряться, только когда массивная туша Юпитера находится между ними и внутренней системой, а потом дрейфовать холодной темной точкой. Одно это сужало количество вариантов. Но всё еще сложнее.
На Ио, Европе и Ганимеде располагались наблюдательные станции, которые могли находиться под лаконийским контролем и были в состоянии увидеть их старт и пометить его как «подозрительный». Стартовать нужно, когда Юпитер закрывает Каллисто от солнца и трех других спутников Юпитера. Алекс еще раз проиграл орбитальный симулятор. Решение есть. Когда Каллисто в одиночестве находилась на затененной стороне Юпитера, существовало окно, достаточно долго прикрытое тенью, чтобы «Шторм» успел смыться. Окно довольно узкое. Может, даже слишком узкое.
