Чава кивнула, от чего с ней случилось нечто вроде нервной дрожи — кивала так, что, казалось, не в силах остановиться. Она открыла изображение с камеры на настольном дисплее. На нем был только вид входной двери снаружи. Пока Чава прокручивала назад, до прихода Наоми, из станционных громкоговорителей раздались сигналы предупреждения, достаточно громкие и слышные в офисе. «Сообщение службы общественной безопасности. Пожалуйста, оставайтесь там, где вы находитесь. Если вам нужна помощь, используйте тревожную кнопку на своём терминале, и к вам придут сотрудники государственных служб реагирования. Не пытайтесь искать помощь самостоятельно. Не покидайте свои дома или рабочие места».
— Три минуты, — сказала Чава. — Просто как один миг.
— На Обероне есть корабль класса «Магнетар»? Только они на такое способны... кажется.
— Нет, вроде нет.
— Нам придётся рискнуть твоей лазейкой на ретранслятор. Нужно передать Сабе сообщение. Здесь что-то происходит, и если это важно для Лаконии, он должен об этом знать.
Чава сделала знак Наоми зайти за стойку.
— Идём со мной.
Офис у Чавы был маленький, с простой белой мебелью из керамики и металла, однако хорошо оснащённый. Наоми села за письменный стол хозяйки и наспех, не думая об ошибках, составила короткое сообщение. Врата Оберона в пятидесяти пяти минутах световой задержки от планеты. Даже если Саба отзовётся немедленно, она услышит его только через два часа, а он ведь может и задержаться с ответом.
Ожидание вышло долгим. Чава заварила ромашковый чай из своих офисных припасов. Сладость мешала, но Наоми всё-таки выпила. Хоть какое-то занятие. Тревогу отменили через час тридцать пять минут после начала. «Станция защищена и в безопасности. Пожалуйста, возвращайтесь к вашим обычным занятиям». Это звучало до наивности оптимистично.
Система Чавы Ломбау пискнула немногом менее чем за десять минут до двухчасовой отметки. Сообщение Чава открыла хлопком, как ужаленная. Прочла — и скрипнула зубами.
— Что там?
— Там ничего, — Чава подвинула монитор, чтобы Наоми видела.
«Ошибка передачи. Ретранслятор не отвечает. Сообщение помещено в очередь для последующей доставки».
— Не работает ретранслятор? — спросила Наоми.
— Да, — ответила Чава. — Тот, что внутри кольца. Ретранслятор со стороны Оберона сформировал сообщение, но соединения нет. Но можно попробовать ещё что-нибудь сделать. Помехи на кольце врат адские, но через них пробиться возможно. У меня есть арендованные корабли с узконаправленной связью, и если мне удастся поймать...
Наоми покачала головой.
— Нет. В открытую нам нельзя. Я хотела его проинформировать, но не ценой разоблачения организации. Пусть Саба получит сообщение, когда получит. Он знает, как нас найти.
Чава огорчённо вздохнула, допила остатки чая.
— Тогда давай я отведу тебя в безопасное место. Мы хотя бы сможем грызть ногти в более комфортных условиях. Лакония всерьёз взялась за ретрансляторы. Что бы ни происходило, восстановление связи будет в высшем приоритете.
— Благодарение Богу за то, что враг такой расторопный, — сказала Наоми, обращая всё в шутку. Чава даже почти засмеялась.
Но через день ретранслятор по-прежнему не работал. И ещё через день. Прошла почти неделя, прежде чем высокоскоростной зонд проделал длинное путешествия к кольцу врат, прошёл через него и отправил обратно изображение, которое не смогла удержать в секрете даже канцелярия цензора.
Все в системе Оберона, включая Наоми, Чаву и экипаж «Бхикаджи Камы» увидели водоворот красок, сменивший черноту внутри кольца врат. Теперь все поняли, почему не отвечал ретранслятор со стороны медленной зоны. Он просто исчез, и с ним остальные такие же. И «Око тайфуна» тоже исчез. И станция Медина, и все корабли, стоявшие в карантине внутри пространства кольца. Осталась только инопланетная станция посередине, пламенеющая синим, как маленькое яркое солнце.
Наоми смотрела на всё это почти до головокружения, потом отвела взгляд, и снова пришлось вернуться, проверить, что это реальность. И ещё раз, и ещё — она никак не могла поверить увиденному.
Всё человеческое бытие маленькой искусственной вселенной между вратами было стёрто напрочь, как будто и не существовало, и то, что его убило, не оставило даже следа.
Бар оказался хуже, чем просто паршивым. Паршивый имеет лицо. Это место было безликим. Поддельный камень напоминал о разрисованных граффити тоннелях Цереры или Паллады и мог показаться стильным — пока не заметишь, что паттерн рисунка повторяется каждую пару метров. Подделка под субкультуру, сляпанная корпоративным дизайнером.
Еда была неплохая. Искусственно выращенные рёбрышки в горячем маринаде, не переваренный в кашу растительный киббл. Пиво приличное, хоть немного и слишком игристое на её вкус. Экран на задней стене обычно показывал лучшие моменты футбольных матчей со всей системы. Сейчас там шла лента новостей. И хотя чаще всего экран оставался фоном для разговоров и выпивки, сегодня все на него смотрели.
