Я хотел было как-нибудь едко прокомментировать их смерть, но мне пришлось отскакивать в сторону. Оставшиеся за спиной противники наконец-то отмерли и попытались ударить в спину, пока я был отвлечен. За свою попытку они поплатились.
Увернувшись, я наотмашь ударил по ногам того, кто имел наглость напасть со спины. В следующий миг раздался крик, полный боли, после чего стражник завалился набок, оставшись без ноги. Оставшиеся противники осторожничали и решили отступить к своим товарищам, защищающих господ.
— Ну, так неинтересно, — усмехнувшись, капризно проговорил я, вонзая меч в еще живого воина у моих ног.
Показательно подняв пустую руку, я сжал ладонь в кулак. Не успели они удивиться, как лишились своих жизней. В каждом стражнике образовалась точка притяжения, которая в единый миг смяла их тела, оставляя после себя уродливые кровавые шары.
Стоящих рядом господ обдало брызгами крови и испачкало их дорогие одежды. Парочку особенно впечатлительных вывернуло прямо себе под ноги, что я даже удивился. Казалось, что люди, управляющие городом, полным рабов, должны были многого навидаться. Но, похоже, моя демонстрация была для них пределом.
Оставшись без охраны, уже не такие уж «великие» господа с ожиданием смотрели на меня. Теперь в их глазах читался неприкрытый ужас. Они боялись даже двинуться, чтобы не навлечь на себя мое внимание. Даже тот «храбрец», что готов был сражаться за свою жизнь, уже давно бросил меч и старался спрятаться за спины других.
— Мусор, — презрительно фыркнув, проговорил я, поднимая меч.
Происходящее далее нельзя назвать иначе, как забоем скота. «Господа» кричали и молили о пощаде, старались убежать, но не в силах были сдвинуться под действием моих сил. Они были вынуждены наблюдать, как один за другим их товарищи лишаются рук и ног, чтобы в последующем оказаться прибитыми к стене мечами своих же охранников.
К моменту, когда крики закончились, на стенах было развешано тринадцать стонущих и пока еще живых обрубков. Они все умрут от кровопотери, если им не оказать должной помощи. Но помогать, и уж тем более даровать им быструю смерть, я не собирался. Они должны в полной мере вкусить отчаяние и осознать, какую ошибку допустили, когда решили меня спровоцировать.
В живых оставался только старик, который все то время, пока я расправлялся с его «коллегами», сидел и молча наблюдал. Если при первых смертях он еще пытался оставаться гордым, но, чем дольше длилась моя расправа, тем ниже он опускал голову. Только и делая, что дергаясь при каждом новом крике боли.
Когда же все закончилось, я удовлетворенно опустился на один из стульев, придвинутых к столу. Закинув окровавленный меч на стол, я, подперев голову, с интересом посмотрел на старика.
— И стоило оно того? — голосом, полным иронии, спросил я, наблюдая за реакцией последнего из Великих господ.
Он вскинул голову и недоуменно посмотрел на меня. Вздохнув, я снял шлем и устало потер лоб.
— Как же с вами сложно, — тихо пробормотал я, прежде чем вновь взглянуть на невольного собеседника. — Спрашиваю: стоило оно того? Вы ведь спокойно жили, я даже не собирался на вас нападать. Но нет, вам надо было меня спровоцировать.
Он молчал.
— Стоило ли ваше желание приструнить «беловолосого ублюдка» стольких жизней? — чуть громче спросил я.
Он молчал.
— Или же попытка покушения, — мой голос уже разносился по всему залу. — Стоила она тех денег, что вы заплатили?
Он молчал.
— А ваша гордость, — продолжал я, распаляясь все больше. — Вы ведь могли сдать город бескровно. Город остался бы цел, но вы решили сражаться, не зная, против кого идете, за что и поплатились. Так ответь мне… стоило оно того?
Он молчал.
— Отвечай! — ударив по столу, громко рыкнул я, отчего по залу пронеслось эхо.
Старик поднял голову. В его глазах больше не было страха.
— Зачем все эти вопросы? — тихо проговорил он. — Просто убей меня уже, чертов монстр.
Внимательно посмотрел на старика, после чего фыркнул.
— Будь по-твоему, — усмехнувшись, ответил я, встав со своего места и направившись к собеседнику.
Нависнув над ним, я одарил его улыбкой. Он нервно сглотнул, после чего моя рука сомкнулась на его старческой шее.
Выдернув его из-за стола, я поволок хрипящего старика в сторону выхода, на смотровую площадку. Стоило выйти на свежий воздух, как я вдохнул полной грудью. Отсюда открывался прекрасный вид на горящий город. Можно было видеть, как стараниями Антараса город превращался в руины. Сам дракон то и дело пикировал, обдавая очередную улицу струей огня, а по нашей связи до меня доходило его веселье. Ящеру нравилось жечь убегающих людишек, на которых указал «старший».
Развернувшись и взлетев выше, дракон направился в мою сторону. Не прошло и минуты, как ящер приземлился на самую вершину Великой пирамиды, снося своей тушей статую гарпии. Вцепившись когтями в камень, кроша его, он задрал свою голову и огласил всю округу свои ревом.
— Показушник, — усмехнулся я. — Весь в меня.
