Юный лев спустя несколько часов допроса выглядел неважно, но в его состоянии не было ничего критичного. Только множество ссадин, синяков, разбитая губа и прочие мелочи. Могло бы показаться, что лорд Утеса Кастерли просто стал участником уличной драки. Но даже так это все еще лучше, чем если бы его лишили зубов и конечностей в процессе допроса.
Я запретил Джону и кому бы то ни было увечить его ради информации, и, возможно, это было ошибкой. Будь все иначе, может у нас получилось бы выбить из него хоть что-то, но я все равно не позволял переходить черту. Что-то внутри останавливало меня от этого. К тому же, кто-то когда-то сказал: «Если хочешь услышать правду, расположи человека к себе. Под пытками человек скажет только то, что ты хочешь услышать».
Вздохнув, я осмотрелся. Эта камера была куда лучше, чем та, в которую бросили королеву. Здесь было не так темно и не столь сыро. К тому же, безупречные занесли сюда небольшой деревянный стол и пару скамей. На последних сейчас друг напротив друга и сидели Джон и Тайвин.
И если первый выглядел задумчивым и сверлил взглядом юнца, то второй был упрям и явно готов стоять на своем до конца.
— Джон? — позвал я, положив руку на плечо калеки.
Он отреагировал практически сразу. Дернувшись так, словно его ударило током, он посмотрел на меня и покачал головой.
— Я ничего не понимаю, — устало сказал он.
Я нахмурился.
— Поясни, — проговорил я, сложив руки на груди.
Однорукий сначала бросил взгляд на Ланнистера. Последний же, в свою очередь, смотрел уже только на меня.
— Он утверждает, что ничего не говорил королеве, — наконец-то произнес Джон. — В то же время королева говорит об обратном. По логике вещей я был бы склонен поверить Ланнистеру. Ведь слово союзника, при равных условиях, имеет больше веса. К тому же, я не думаю, что он врет.
Блондин дернулся, явно собираясь как-то прокомментировать слова калеки, но резко осекся, когда я одним жестом остановил его. Мой взгляд был сосредоточен на Джоне, который, похоже, вновь ушел в себя и пытался сопоставить факты.
— С другой стороны, — продолжил говорить бывший наемник, и голос его звучал все тише и задумчивее, — то же самое я могу сказать и про королеву. В ее словах также не чувствовалось фальши, и она уверена, что разговаривала с Тайвином и получила от него информацию о твоем происхождении. Более того, в подтверждение ее слов в покоях мейстера были найдены послания, и одно из них — из Утеса Кастерли.
После этих слов Ланнистер дернулся, словно от удара, и шокировано посмотрел на Джона.
— Какое послание? — спросил он, сдвинув брови.
Упрямство и толика обиды, с которой он смотрел на нас, пропали с его лица. Теперь Тайвин выглядел сосредоточенным.
Тем временем Джон, вместо ответа, убрал свою руку со стола и потянулся к карману, чтобы выудить оттуда маленький клочок бумаги, свернутый в трубочку. Точно такие же обычно цепляют к воронам, чтобы доставить срочные послания.
После однорукий растянул бумагу перед лицом Тайвина, позволяя тому прочесть послание. И чем дольше он читал, тем более растерянным становилось выражение его лица.
— Теперь понимаешь, как это все выглядит? — с какой-то усталой иронией в голосе спросил Джон.
— Но я не писал никаких посланий, — оторвавшись от прочтения, воскликнул блондин. — Это ведь какое-то безумие. Это…
— Это факты, — произнес Джон, мрачным взглядом сверля Ланнистера. — И сейчас эти факты указывают на твое предательство.
— Но… — начал было говорить Тайвин, собираясь оправдаться.
Я жестом остановил его, после чего посмотрел на Джона.
— Оставь нас, — произнес я, указывая на дверь.
Калека ничего не ответил, лишь внимательно посмотрел мне в глаза, после чего все-таки покинул помещение.
Посмотрев ему вслед, я наконец-то устало вздохнул и сел на скамью, оказавшись напротив Ланнистера, которого чуть ли не разрывало от желания оправдаться. Я молча взглянул на блондина, вопросительно приподняв одну бровь.
— Я не отправлял никаких посланий! — склонившись над столешницей, начал эмоционально цедить слова Тайвин. — Ни я, ни мой мейстер, ни кто бы то ни было еще. Это все какой-то бред! Я мог бы рассказать все королеве, но какая мне от этого выгода?! Будь у Таргариенов хотя бы шанс на победу, я бы мог задуматься о подобном. Но я что, похож на идиота, способного на такой поступок?! Это ведь…
Его пламенная речь прервалась в моменте, пока он пытался подобрать нужное слово.
— Безумие, — пришел я к нему на помощь.
— Именно! — воскликнул юный лев. — Это безумие! На кой черт мне делать столь опрометчивый шаг?
Я ответил не сразу. Задумчиво постукивая по столу пальцами, я не отводил взгляда от лица Ланнистера. На нем отражались все его противоречивые эмоции. Там были и растерянность, и отчаяние с обреченностью. Он уже не верил, что выйдет из камеры живым. Также можно было увидеть гнев. Он злился на то, что его попытались подставить, и это у неизвестных неплохо получилось. В его глазах можно было увидеть и тлеющие огоньки надежды, которые возникли из-за того, что я не спешил его убивать. Он уже начинал верить, что еще может доказать свою невиновность.
