— Как ты верно заметил, — решил пояснить я, — нам сейчас невыгодно вызывать подозрения. И, думаю, из нескольких десятков кораблей нам здесь будет достаточно и трех. Два сопровождающих и один с ценным «грузом». К тому же, нам нет смысла вырезать всю городскую стражу полностью. Нужно убрать лишь несколько человек и поставить на их место наших. А этим смогут заняться и Джон с Варисом.
В ответ на мои слова Росс лишь промолчал, после чего отодвинул еще один стул и буквально рухнул в него.
— Честно признаться, — вдруг устало заговорил он, — когда я пошел за тобой, то и подумать не мог, что все это будет так сложно. Я воин. Простой воин. И привык выполнять приказы, а не отдавать их. Когда ты отдал мне Мирр, я не был к этому готов. Мне пришлось прыгнуть выше собственной головы, чтобы город окончательно на развалился, а меня не прирезали недовольные. Меня ведь никто этому не учил.
На какое-то время в покоях наступила тишина. Росс не спешил продолжать свою речь, вероятно пытаясь подобрать слова.
— Меня тоже никто не учил, — вырвались из меня тихие слова.
— Что? — встрепенувшись, словно с него сняли наваждение, переспросил Росс.
— Не притворяйся, что удивлен, — сказал я, отмахнувшись от здоровяка. — Меня никто не учил править. Меня не готовили к этому. Нельзя же назвать подготовкой слова начавшей сходить с ума матери, которая, по случайному стечению обстоятельств, была шлюхой в одном из лиссинийских борделей?
Замолчав, я издал немного печальный смешок.
— Она с самого моего рождения, — продолжил говорить я, — твердила мне, что я рожден править. Рожден возродить наш Род. Что я должен отомстить и вернуть прежнее величие нашей семье. Как думаешь, это правильное воспитание ребенка? Ах, забыл уточнить. Мне еще каждый день приходилось видеть, как какой-нибудь ублюдок, у которого водились деньги, трахал мою мать. Один так и вовсе затрахал ее до смерти. К счастью, долго он после этого не прожил. Я перерезал ему глотку прямо возле трупа матери, а после добрался до хозяина борделя и поступил с ним точно так же. А чтобы замести следы, так и вовсе сжег бордель вместе со всеми, кто был внутри.
Во время своей речи я смотрел в одну точку. После медленно перевел свой взгляд на Росса, который был на удивление серьезен. Он с беспокойством смотрел на меня.
— Так что меня никто не готовил к правлению, — усмехнувшись, продолжил я. — Все, что я хорошо умею, — это разрушать. И я тебе скажу еще больше. Все Великие дома берут свое начало с какого-нибудь головореза, который делал свое дело лучше других. Думаешь, их с детства готовили править?
Росс молча покачал головой из стороны в сторону.
— Именно, — усмехнувшись, сказал я. — Так что нехер тут говорить, что ты не был готов к подобному. И иди уже отправь послания, пока я не решил, что надо прочистить тебе мозги на тренировочной площадке, старик.
Здоровяк в ответ лишь фыркнул.
— Если бы не твоя сила, — проворчал он, стараясь спрятать улыбку. — Я бы еще посмотрел, кто кого бы гонял по площадке. Забыл, кто учил тебя держать меч?
— Иди уже, — фыркнув, произнес я, — пока я не попросил кого-нибудь научить тебя пользоваться своим «мечом». А то Мирр рискует остаться без наследника.
Под возмущенные возгласы мне удалось выпроводить старика прочь из покоев и вновь остаться в одиночестве. Вот только я не рухнул обратно на стул, а мыслями вернулся к произошедшему только что разговору.
Хорошо я умею только разрушать. Сколько раз я думал плюнуть на все и, оседлав Антараса, оставить от Семи Королевств только выжженную землю? Меня никто бы не смог остановить. Мне бы хватило пары месяцев, чтобы сжечь и разрушить все так называемые неприступные замки. Уничтожить всех Великих, и не очень, лордов. Огнем и мечом пройтись по землям Вестероса, оставляя за спиной только пепел и руины. Но я все еще этого не сделал.
Кто-то назовет это слабостью или моей глупой блажью за то, что я решил подвергнуть своих людей опасности, вместо быстрого и простого решения вопроса. В ответ на это я бы только посмеялся. Ведь, в отличие от других, я знаю причину своего бездействия. И причиной всему служит страх. Страх того, что я не смогу остановиться.
— Убей одного человека — и ты станешь убийцей, — тихо проговорил я, подхватив со стола кувшин и налив себе чашу вина.
Я медленно подошел к окну, из которого открывался прекрасный вид на Королевскую гавань.
— Убей миллионы — и станешь завоевателем, — пробормотал я, пригубив вина.
Снаружи уже успело зайти солнце, но это не мешало наслаждаться видом большого города. Напротив, из-за редких огней он казался красивее, чем есть на самом деле. Но больше всего в ночное время выделялось другое здание, которое было прекрасно видно из окна моих покоев. Великая септа Бейлора притягивала к себе взгляды в ночное время. Оно словно светилось, подобно костру в ночном лесу, позволяя путникам не потерять ориентир.
— Убей всех — и ты станешь Богом, — закончил говорить я, залпом допив вино, и, не отрываясь, продолжил наблюдать за огромным храмом семибожников.
***
