Прямо посреди моего солярия стоял калека. У него не было левой руки практически до самого плеча, а вся кожа покрыта едва зажившими ожогами, которые обезображивали лицо до неузнаваемости. Было видно, что ему тяжело передвигаться, словно каждое движение отдавало болью. Но, несмотря на все увечья, одно можно было сказать с уверенностью: новый гость был достаточно юн.
— Позволь представить тебе, — заговорил Аррен, пока я, нахмурившись, разглядывал уродца, — Стеффона Баратеона, сына Ормунда Баратеона и принцессы Рейль Таргариен.
Слова лорда Орлиного гнезда заставили меня выругаться от удивления. Ведь посреди солярия стоял считавшийся мертвым Баратеон.
***
261 г. от З.Э. Королевская гавань.
Ират Рексарион.
На тренировочной площадке был слышен только звон мечей. Я стоял в стороне и молча наблюдал за тем, как безупречные гоняют близнецов. Мной была поставлена задача обучить детей сражаться любыми способами. И даже если сыновья выдыхались, тренировка продолжалась, ведь на поле боя нет времени на отдых.
Кто-то мог расценить это, как чересчур жестокое отношение к ним. А учитывая, что подобная тренировка проходит уже не в первый раз, среди слуг начали ходить слухи, что я не жалую своих детей. Вот только все они ошибались.
Каждый мой отпрыск уникален, и к ним нельзя было относиться как к простым детям. И хоть загадку особенности дочери я еще не успел разгадать, то с близнецами уже давно все стало понятно. Они фактически были рождены для битв. Им нравились тренировки и сражения. Нравилось держать оружие в руках.
И, как хороший родитель, я должен был им дать все, что могу, чтобы те развили свой талант. И тренировки были направлены на то, чтобы в будущем сыновья стали непобедимой силой на поле битвы.
Пока я предавался мечтам, тренировка продолжалась. Близнецы вполне успешно отбивались от атак безупречных, периодически делая попытки атаковать в ответ. Чтобы закончить тренировку, они должны были одолеть своих противников. В свою очередь безупречные, не имея столько выносливости, как у моих сыновей, сменяли друг друга и не давали близнецам лишний раз выдохнуть или поймать их на ошибке. Мои сыновья были вынуждены порой чуть ли не с рычанием пытаться прорваться и перейти в полноценную атаку.
— Тебе не кажется, что это слишком жестоко? — услышал я голос Джона.
Оторвавшись от наблюдения за тренировкой, я медленно перевел свое внимание на калеку. Он с беспокойством наблюдал, как Инкус не успел отбить удар одного из безупречных, но, к счастью, за него это смог сделать Маллеос. Близнецы очень хорошо чувствовали, когда кому-то их них нужна помощь.
— Ты так думаешь? — вскинув брови, поинтересовался я.
Он пожал плечами.
— Просто удивляюсь, как тебя не возненавидели собственные дети, — произнес он, бросив на меня взгляд.
Я показательно перевел взгляд на сыновей. Несмотря на затруднительное положение и то, что безупречные относились к ним без снисхождения, близнецы улыбались. Поэтому мне оставалось только фыркнуть в ответ на слова Джона.
— Думаю, твои слова не нуждаются в ответе, — сказал я, кивая в сторону тренировочной площадки. — К близнецам нельзя относиться, как к простым детям.
— Сложно не согласиться, — проговорил бывший наемник, продолжив наблюдение за тренировкой.
В этот момент Инкус отбил очередной удар и неожиданно пошел в наступление, толкнув плечом безупречного. Учитывая силы, скрытые в детях, толчок был достаточной силы, чтобы лишить безупречного равновесия. Конечно, на его смену должны были прийти другие воины, но вылетевший в этот момент из-за спины брата Маллеос, пригибаясь, понесся к ним, целясь своим мечом в ноги. И хоть он не добился успеха, все-таки смог выиграть немного времени для брата, который в этот момент «добил» потерявшего равновесие противника.
Теперь у них стало на одного врага меньше. Это можно было назвать первой победой детей.
— Но что ты скажешь насчет Рейллы? — спросил вдруг Джон.
Я не сразу ответил. Мне пришлось потратить немного времени, чтобы понять, что речь идет о моей дочери, а не о принцессе.
— Здесь все… — начал говорить я, сделав паузу, чтобы подобрать подходящее слово, — сложнее. То, что в ней, как и во всех моих детях, сокрыта какая-то сила, — это факт. Но вот природу, или же принцип работы этой силы, мне все еще не удалось разгадать.
После моих слов какое-то время мы молча наблюдали за происходящим.
— Араино прислал ворона, — сказал вдруг Джон, что заставило меня напрячься.
Я быстро повернулся к подчиненному и, словно гончая, напавшая на след, с ожиданием уставился на калеку.
— В Лиссе не осталось никого, кто бы мог быть причастен к покушению на твоих детей, — тихо проговорил однорукий. — Словно кто-то неплохо подчистил за собой хвосты.
После его слов я с трудом сдержал рвущийся наружу гнев. Я был готов сорваться с места и отправиться в Лисс, чтобы самому во всем убедиться.
