Главные улицы разветвлялись на множество узких переулков и темных аллей, которые создавали причудливый лабиринт. Ситуацию ухудшали нависающие над головой старые каменные дома, которые перекрывали собой лунный свет, тем самым создавая все условия для прогулок разных сомнительных личностей.
Пришлось остановиться на несколько мгновений, позволяя глазам привыкнуть к темноте, прежде чем двинуться дальше. И какого же было мое удивление, когда в тусклом свете луны я увидел троих незнакомых мне Золотых мечей. Один из них стоял со спущенными штанами и совершал характерные поступательные движения. Присмотревшись, я смог увидеть из-за его спины пару худеньких голых ножек, двигающихся в такт его толчкам. Двое других наемников стояли по бокам от голозадого. Судя по их явно в спешке надетым порткам, они уже закончили свое дело и теперь, ухмыляясь, наблюдали за происходящим насилием. Немного в стороне от них сидел маленький мальчик, который забился в угол и, трясясь от страха, тихо скулил. Именно его плач я и услышал.
Волей-неволей, но увиденное всколыхнуло не самые приятные воспоминания. Пламя гнева начало разгораться внутри меня, но я прекрасно себя контролировал.
— Какое занимательное зрелище, — нарочито громко сказал я издевательским тоном, облокотившись на стену здания. — У прославленных Золотых мечей нет денег купить даже самую дешевую шлюху.
Звук моего голоса привлек внимание насильников. После чего голозадый в впопыхах начал натягивать на себя штаны, пока его дружки повернулись ко мне с явно враждебными намерениями.
— Ты кто та… — начал было говорить один из наемников, но резко замолчал от навалившейся на их плечи тяжести.
— Помолчи, — цыкнув, мрачновато произнес я, подходя к ним все ближе и постепенно увеличивая гравитацию.
К тому моменту, как я поравнялся с ними, эта троица уже рухнула на колени. Мне же открылся ужасный вид: на бочонке лежало практически обнаженное тельце девочки подростка. Она была сильно избита. Почти все видимые участки тела были покрыты синяками и ссадинами. Губа была разбита, а глаз заплыл.
Подойдя еще ближе, я заметил, как по стенке бочки медленно стекает струйка крови, которая тянется от головы. Девочка не дышала.
— И что мне с вами делать? — задал я риторический вопрос, стараясь отогнать от себя неприятные воспоминания. — А в прочем…
Не договорив, резко увеличил оказываемое на них давление. Раздался мерзкий влажный звук разрываемого мяса, и некогда сильные и здоровые мужчины превратились в кровавое месиво из плоти и раздробленных костей.
Наслаждаясь уже привычным чувством прилива жизненных сил, я обратил внимание на мальца, который смотрел на меня широко открытыми глазами. По его щекам текли слезы, и он все так же трясся от страха.
Глядя на этого невольного свидетеля, я задавался вопросом: «Что мне с ним делать?». Не выдержав, я подошел к мальцу и, тяжело вздохнув, присел напротив него. Мальчик резко отпрянул от меня и еще сильнее вжался в свой угол.
— Ха-а, — выдохнул я, опустив голову, — Детей я еще не успокаивал.
Вновь посмотрев на испуганного мальчика, постарался сделать максимально доброжелательное лицо и сесть так, чтобы он не видел месива позади меня.
— Успокойся, все хорошо, — тепло улыбаясь, сказал я, пытаясь расположить мальца к себе. — Тебе ничего не угрожает.
Вспомнив, как когда-то мама успокаивала «слабака», попробовал применить схожий метод. Не сразу, но постепенно дыхание мальца выравнивалось. Он перестал дрожать и вжиматься в угол здания. Пока, наконец, он не начал смотреть на меня более осознанно, лишь изредка шмыгая носом.
Все это время я параллельно рассматривал ребенка. С виду ему было около десяти лет. Он был слегка пухлым, несмотря на бедную одежду, что явно говорило о его предрасположенности к полноте. Черты лица были немного утонченными. Узенький носик и маленький рот с тонкими губами очень гармонично сочетались. Все это, вкупе с полнотой, делало его несколько женоподобным.
— Как ты здесь оказался, малец? — решился я наконец-то задать мучающий меня вопрос, оставляя при этом добродушный тон.
Мальчик слегка наклонился, чтобы заглянуть мне за спину, после чего быстро вернул прежнее положении, сильно побледнев.
— Они схватили нас с Ниссой, господин, — последовал тихий ответ от ребенка, — Когда мы возвращались обратно к хозяину.
— К хозяину, значит, — задумчиво протянул я. — Рабы?
— Да, господин, — ответил малец, опустив взгляд.
Услышав от него подтверждение, я задумался над дальнейшими действиями. Если мальчишка принесет весть о смерти рабыни, то его, как минимум, выпорют. Все зависит от доброты хозяина. Дальше, если его хозяин состоятелен, могут начаться разборки с отрядом. Шансы, что он получит какую-то компенсацию, нулевые, но все это даст знать командованию, что я убил членов отряда. А вот этого уже хотелось бы избежать. И на ум мне пришло только одно решение.
