Со временем широкая река начала становиться все уже, а на пути стало попадаться все больше обломков. Так продолжалось, пока за одним из поворотов, на пути моего следования, я не увидел силуэт наполовину затонувшего корабля. Приблизившись, я стал понимать, что судно напоролось на кусок скалы, торчащий из воды. Судя по всему, рулевой, равно как и смотровой, не увидели опасности на пути из-за плохой видимости.
Задумчиво осматривая практически затонувшее судно, я вел внутреннюю борьбу между осторожностью и любопытством. Но, как и прежде, второе победило, аргументировав это тем, что, руководствуйся я только осторожностью, ни за что бы в принципе не полез в эти земли.
Подтянув лодку поближе к кораблю, я с силой оттолкнулся от нее, подпрыгивая в воздух, но перед этим практически убрав воздействие гравитации на себя, тем самым уменьшив свой вес. Взметнувшись в воздух не несколько метров, я зацепился рукой за край борта и с легкостью затянул себя на палубу. Или по крайней мере то, что от нее осталось, ведь часть уже давно ушла под воду.
Осмотр корабля не занял много времени, так как я решил не лезть в затопленный трюм, ограничившись только палубой и несколькими каютами, которые принадлежали состоятельным людям. Об этом говорила частично сохранившаяся утварь, а также и отделка самих кают, где превалировали позолоченные элементы.
Живых тут не было, что неудивительно, но зато хватало мертвецов. Многие найденные мною тела были изуродованы до такой степени, что становилось трудно определить в них некогда живых людей. Покореженные и скрученные в неестественных позах. На практически истлевших телах виднелось множество дыр, которые никакое оружие не могло оставить. Все это до безумия напоминало червивые яблоки. Словно кто-то прогрыз эти самые дыры в телах людей, параллельно прижигая рану.
Помимо изувеченных трупов, были и просто сожженные, превратившиеся в угли. Но они уже не вызывали такого трепета или страха, как предыдущие.
Только одно тело было относительно целым, и его я нашел в одной из кают. Некогда живой мужчина сидел в углу каюты, вжавшись в ее угол. На нем были богатые доспехи в красных и золотых тонах. На груди красовался золотой лев, что говорило о принадлежности мертвеца к роду Ланистеров. В одной руке он сжимал меч, в то время как вторая конечность отсутствовала. Вероятно, отрезанная этим самым мечом. Сам мужчина умер не то от кровопотери, не то от голода. Но одно можно сказать точно — его участь была куда лучше, чем у остальных.
Присев возле трупа, я аккуратно вытащил клинок из рук усопшего. Меч был в идеальном состоянии, словно только вчера вышел из-под кузнечного молота. Волнистый, неоднородный узор на поверхности клинка и его сохранившаяся бритвенная острота позволяли сказать, что он сделан из валирийской стали. Рукоять же хоть и не выглядела столь же идеально, как клинок, но все же не разваливалась при сильном сжатии. Искусно выполненная голова льва в оголовье также выглядела почерневшей от времени, но не спешила разваливаться.
Встав в полный рост, я попробовал сделать несколько взмахов своей находкой, прицениваясь к весу и размерам.
— Легковат, — пробормотал я, продолжая вертеть оружие в руках.
Но выбора — забирать или нет — не стояло. Я еще не сошел с ума, чтобы раскидываться оружием из валирийской стали. Поэтому клинок занял свое место в моей руке, пока мой клинок, из простой закаленной стали, вернулся в ножны.
Покидая судно, я вновь посмотрел на изуродованные тела, словно пытаясь запечатлеть в своем сознании эту картину. И ради того, чтобы не повторить их участь. Хоть я не смог понять, что послужило причиной смерти, это никак не помешает мне быть бдительней.
Уже продолжая путь на лодке и задумчиво разглядывая свой новый меч, я осознал странность, которая не давала мне покоя — слишком уж хорошо сохранились трупы. Это порождало еще больше вопросов, ведь, по идее, за столько лет от них должны были остаться только кости. Неужели и время в этом месте течет иначе? Или же все дело в магии, которой славилась Валирия? Ответов у меня не было, и оставалось только продолжать путь.
***
Интерлюдия. Росс.
Уже практически сутки прошли с того момента, как Ират уплыл в глубины Валирии. Мы же продолжали дрейфовать на волнах неподалеку от того места, где высадили командира.
Ожидание давалось нелегко. Если первые часы прошли в относительном спокойствии, и члены отряда еще были веселы и отшучивались, то в последующем все становились лишь мрачнее. Роб стал необычайно серьезным, равно как Берик, что с какой-то надеждой смотрел туда, куда уплыл командир. Аммис так и вовсе не находил себе места, то и дело докучая кому-нибудь из нас.
Только мы с Магоком старались сохранять спокойствие. Но по глазам нашего молчуна можно было легко понять, что он беспокоится о командире чуть ли не больше остальных.
