Мои мучения продолжались вот уже целых полчаса. Надеть доспех в одиночку в принципе задача не из легких. Приходилось изворачиваться, подобно змее, чтобы подтянуть ремешки, которые, на мое счастье, не истлели за столько лет.
Но основной сложностью стала моя поврежденная рука. Попытка затянуть ремни потуже потревожила начавшую заживать рану, что, в свою очередь, вызвало этот проклятый зуд.
Сейчас же я, вероятно, представлял собой комичную картину. Закованный в латы воин, который сидел на полу и, шипя, пытался снять прилипшую к ране повязку. Но, как говорится, во всем надо искать плюсы: боль заглушила этот проклятый зуд.
— Доберусь до корабля — нужно будет нормально обработать рану, — процедил я, после чего, закусив губу, резко дернул за край повязки.
Вспышка боли ударила по нервам. По тронному залу разнесся мой болезненный стон. Из прокушенной губы потекла струйка крови, но я не обращал на нее внимания. Мой взгляд был прикован к ране от ожога.
Края раны начали заживать, образуя нежную розовую кожицу, покрытую прозрачной пленкой. Но основная пораженная часть все еще выглядела не лучшим образом. Предплечье сильно отекло и покраснело. Жидкость из лопнувших волдырей залила руку.
— Могло быть и хуже, — выдохнув, сказал я, радуясь отсутствию почерневших струпьев или вовсе обуглившейся кожи.
Аккуратно стирая жидкость только что снятой повязкой, решил оставить все как есть и дать тем самым ране немного просохнуть, прежде чем накладывать новую повязку. В идеале было бы и вовсе обойтись без нее, чтобы в дальнейшем не сдирать ее снова, но, боюсь, что витающий снаружи пепел моментально налипнет на рану и сделает только хуже. Лучше еще раз перетерпеть боль, чем рисковать конечностью.
***
Я продвигался к выходу из башни, обуреваемый странными чувствами. С одной стороны, мне хотелось как можно скорее покинуть столь «гостеприимные» земли, где на каждом шагу меня может поджидать смерть, стоит мне только немного расслабиться. С другой же, мне хотелось лучше исследовать этот город. Заглянуть в каждое чудом уцелевшее здание.
И особенно хотелось осмотреть дом моих предков. Какие еще тайны скрывает это место. У меня было стойкое предчувствие, что драконье яйцо, в купе с мечом и доспехами, это самая вершина айсберга. Трудно представить, сколько всего можно было найти в глубинах этой башни. Или же выяснить причину падения моего Рода или того, почему, даже победив, предатели не смогли разграбить мой дом. Почему не унесли даже павших воинов, а лишь обнесли близлежащие территории стеной.
Столько вопросов, на которые у меня не было ни ответа, ни времени, чтобы их получить. Все закончившиеся припасы и вновь нарастающее чувство голода давали о себе знать. Но я уходил с четким пониманием, что рано или поздно мне придется сюда вернуться. Только в следующий раз я приду подготовленным.
Раздавшийся за пределами башни рев, полный ярости, и грохот напомнили мне еще об одной причине, которая подгоняла меня поскорее покинуть территорию Валирии.
Достигнув выхода, я увидел, как в проломе стены, ограждающей территорию моего дома, стоит дракон. Выглядел он на порядок хуже, чем когда я его видел в последний раз. Одно крыло висит плетью, периодически подергиваясь. На его теле появилось несколько глубоких и длинных ран, оставленных огненными «змеями», судя по запекшимся краям. Учитывая его исполинские размеры, с трудом можно было представить, каких размеров твари явились, чтобы полакомиться его плотью.
Появление дракона, даже раненого, не сулило ничего хорошего. Особенно учитывая его полный ярости взгляд, который он устремил прямиком на меня. Один только этот взгляд заставил почувствовать себя не в своей тарелке. По связи же, что образовалась между мной и драконьим яйцом, по моему сознанию ударила волна страха.
Усмехнувшись, я успокаивающе похлопал по мешку, где лежало яйцо, и оставил его у входа в башню. Боюсь, что в бою есть немаленький риск повредить содержимое. При мне остались только мечи.
Помимо страха было и другое чувство — злость, которую я поначалу также списал на еще не вылупившегося дракончика.
Поднявшаяся было злость вновь попыталась отодвинуть меня на второй план, чтобы с яростным кличем броситься на дракона в отчаянной попытке победить. Вот только в этот раз ничего не вышло. Не только потому, что это было глупое решение, и, стоило бы мне уступить, как я в тот же миг был бы мертв. Сожжен в драконьем пламени. Но и потому, что в этот раз я держал себя в руках, полностью контролируя свои действия.
Именно поэтому этот приступ злости показался мне странным и чужеродным, отчего поначалу я его даже списал на невылупившегося дракончика. Но вовремя понял, что источником этого чувства был я сам, точнее нечто в глубине моей души. Стоило мне только осознать эту истину, как злость моментально сошла на нет.
