Старики, дети и мужское население, очнувшееся после вчерашнего загула, толпились у двора отставного инспектора ГАИ. Его внезапная кончина взбудоражила все население. Пока сердобольные соседи отпаивали вдову валерьянкой, остальные жители судачили о возможных причинах смерти. Катасонов уже вынес свой вердикт:
– Экситус леталис[1] – смерть с летательным исходом.
Бесплатников, не дожидаясь «заказа», прямиком отправился на кладбище рыть могилу и строгать гроб. Он не любил сплетен и пересудов, после вдова сама выложит истинную причину смерти отставного майора.
Дед Матвей насилу отыскал в толпе ветеринара, который важно толковал о последствиях укусов ядовитых пауков в Юго-Восточной Азии для людей (информацию об этом он почерпнул в старом журнале «Вокруг света», оставленном своим предшественником).
– Я к тебе, Егор Еремеевич, - потянул лектора в сторону дед, - По делу серьезному и важному, петух мой…
– Что, и тебя покусали?! – воскликнул Катасонов с раздражением.
Матвей не понял этого восклицания:
– Кто покусал?
– Петух твой!
Дед, учуяв запах мощного перегара, спросил:
– С какой бы это напасти он должен меня кусать? Я ить с ним душа в душу второй десяток лет живу.
Ветеринар злобно сплюнул:
– Да ко мне уже вторые сутки вся деревня таскается, то кошка оцарапает, то собака укусит, то гусь клюнет, то индюк.
– Да не укусил меня петух, - отмахнулся дед, - Заболел он, кажись, ты бы посмотрел его…
Катасонов развел руками, как бы говоря, что крайне необходим здесь. Однако на самом деле в услугах его никто не нуждался. Матвею пришлось пойти на уговоры:
– Я в долгу не останусь, пол-литра с меня.
Ветеринар устоял перед искушением:
– А если вдове плохо станет?
– Литр наливки домашней даю…
Катасонов задумчиво почесался:
– Только из уважения к тебе, Матвей Иванович. У вдовы состояние в полной стабильности, я могу отличиться на пару минут…
Мертвое озеро, 11:02.
Зеленый джип затормозил почти бесшумно у самой двери жилища Часовского. Цезарь вырвался наружу и свирепо облаял чужую машину.
– Спокойно, это наш гость, - осадил пса хозяин.
Водитель осторожно выбрался из автомобиля и нерешительно шагнул навстречу Часовскому, опасаясь рычащей овчарки.
– Не бойтесь, - сказал лаборант, - Он вас не тронет, сиди и мочи, Цезарь.
Водитель подошел к хозяину и протянул руку.
– Меня зовут Кирилл.
– Виктор, - представился Часовский и с недоумением сказал, - Я привык величать начальство по имени отчеству и званию.
– Мы с тобой одного возраста, - пояснил Кирилл, - В армии я не служил и званий не имею. Дело у нас одно общее, сотрудничать, надеюсь, придется долго, поэтому обойдемся без отчеств и официальных титулов.
– Лад
– Я уже немного осмотрел местные достопримечательности, - ответил Кирилл, - Хочу еще побывать в кое-каких местах, а потом углубимся в статистику и изучение последних данных забора анализов и демографической ситуации.
– Согласен, - сказал Виктор, - Собаку возьмем?
– Почему бы и нет?! Хоть одно животное будет в здешних местах.
Часовский грустно усмехнулся:
– Да, дичи тут и зверья почти полвека нет, так местные говорят.
Когда «Тойота», развернувшись, поехала в обратную сторону, за ней сквозь мрачные сосновые дебри последовали три пары желтых огней.
Ворошиловка, 12:50.
Сожительницу Генки приводили в чувство минут двадцать, прежде чем та смогла произнести хоть слово. Райка была не из пугливых, еще в детстве на спор ночь на кладбище провела, теперь же без смущения и, не морщась, рубила головы петухам, резала свиней и овец. Но то, что она увидела в полдень на опушке леса, повергло ее в панический ужас.
От пастуха, по её словам, осталась лишь верхняя половина туловища с левой рукой, правая была отброшена на метров десять вперед от места гибели. Еще метров за семь из земли торчала голень с ботинком.
Вторая смерть, да еще такая изощренная, для деревушки в полсотни дворов – явление экстраординарное. Усилия по вызову участкового разом удесятерились. Путов еще не явился, да на него особенно никто и не надеялся. После россказней о стаде бегущих кошек и собак, что привиделось ему ночью, а так же выпитого стакана самогонки стало ясно – бульдозерист после вчерашней «белой горячки» отсыпается где-нибудь.
Директор карьера к тому моменту так мощно опохмелился, что вновь впал в алкогольное забытье. На счастье жена его в гневе начала лупить по лицу супруга, пребывающего в пьяной отключке, и заветная связка ключей выпала из заднего кармана брюк. Удивительно, но линия связи с райцентром оказалась не занятой, еще более невероятным оказалось то обстоятельство, что до полиции дозвонились с перовой попытки.
Закрытая территория НИИ атомной промышленности, 14:39.
Джип остановился у самой таблички: «Стой! Запретная зона. Государственный заповедник. Охота, сбор ягод и грибов строго запрещены». От столба в обе стороны тянулась колючая проволока, но не ржавая и ободранная, как это бывает на всех прочих секретных и особо охраняемых объектах, это была новейшая «егоза»[2].
