Калинкин и так переживал свое не слишком геройское поведение во время стычки, в её финале ему удалось немного реабилитироваться, но полностью обелить себя не вышло.
– Че ты несешь, дура?! – не очень уравновешенно крикнул он.
– Трус! – сквозь зубы процедила Лошадникова.
Дед Матвей поморщился от боли, но все же вставил свое слово:
– Уймитесь вы, весь день грызетесь, а в это время грызут нас. Сейчас повезло нам, но в другой раз не за кого будет прятаться.
– Дед, ты хорошо видишь? – спросил участковый уполномоченный.
– Газету с очками читаю, а так не жалуюсь на глаза. Бывает, что иногда слезятся, так на то я и старик.
– Вот и отлично, - заключил Гончаленков, - Мы будем расчищать завал, а ты пока смотри по сторонам. За дело, господа, и предупреждаю, что не пожалею патрона на того, кто при мне разинет рот, чтобы ругаться между собой.
Недавнее нападение значительно повысило работоспособность, а мучительная смерть ветеринара только подстегнула энтузиазм трудившихся. Прошло минут восемь, и напряженное молчание нарушил окрик деда:
– Едет что-то!
– Неужели машина? – уши Калинкина вопросительно изогнулись.
– Заграничная, зеленая, - комментировал старик, - Видать не здешняя.
Лошадникова даже не взглянула, но вынесла свой вердикт:
– Коммерсанты…
– Да хоть мафиози, - сказал Гончаленков, - В нашем положении любая помощь не помешает, а исправная машина тем более.
Ворошиловка, 10:10.
С помощью лебедки, что имелась в комплекте «Тойоты», а также совместных усилий шестерых человек удалось высвободить «УАЗ». Машина была избита и исцарапана до такой степени безобразия, будто десяток бешеных бейсболистов от души поколотили его своими битами.
Лошадникова возилась с Лостопадовым, которому стало в очередной раз хуже – рвота стала почти неукротимой, на теле стала сползать кожа, обнажая кровоточащие эрозии. Коняевы кроме храпа никак не проявляли жизнедеятельность. Оставшиеся мужчины собрались на совещание относительно дальнейшей тактики. Первым слово взял Гончаленков.
– Ну что, как говорится, подведем неутешительные итоги. Во-первых, похоже, что мы – это все, кто уцелел в округе на тридцать километров. Во-вторых, буквально под боком у нас куча радиоактивных отходов и подуй ветер сюда, нас ждет судьба этого солдата, - он кивнул на Лостопадова.
В это время заморосил дождь. Гусев выругался и пробубнил:
– Этот проклятый ливень уже второй день нас преследует! Только-только вырвались, и вот всё начинается опять! Сейчас и ветер подует в нашу сторону. Природа против нас.
– Это точно, - согласился Гончаленков, - В любой момент у нас под ногами может разойтись почва, или нас вдруг засосет в грязь. В реках и озерах вместо воды – яд и плавает невесть что. В лесах на головы валятся деревья, округа наполнена злобными зверями, которые постоянно атакуют, чтобы убить нас.
– Единственный путь на «большую землю» уничтожен, - напомнил Грибов о разрушенном мосте.
– Мы в ловушке, - заключил участковый, - Мост не существует, реку ни вброд, ни вплавь не преодолеть, болота кругом труднопроходимые. Находясь в лесу, мы становимся слишком легкой добычей для хищников.
– Дорога в двух местах перегорожена, - дополнил Грибов, - На технике тоже очень-то не разъездишься.
Решил вмешаться и Калинкин, не мог же он не блеснуть своими полководческими талантами.
– А если двинуться на машинах и поочередно вместе расчищать эти завалы?
– Там «КамАЗ» по самую кабину в грязи увяз. Его разве что тягачом вызволить, да и то вряд ли, - рубил на корню план Калинкина чересчур умный прапорщик.
– Даже если расчистим путь, - сказал Кирилл, - То по раскисшей хляби нам все равно не проехать, едва сюда пробились, обратно точно застрянем.
– И пешком крышка, и на колесах тоже! – крикнул Гусев, - Нафига сюда перлись?
Прапорщик молча поднялся и двинулся к солдату-паникеру, но избиения не допустил дед Матвей.
– Есть ещё один путь – обходной.
Все глаза устремились на деда, даже Грибов забыл, что хотел настучать Гусеву по шее.
– Я говорю о пастушьей тропе, она тоже выводит к реке, но в нескольких километрах к югу от нас. Оттуда в случае чего и пешком можно дойти.
– Моста ведь нет! – удивился Калинкин, - Зачем нам к реке идти?
Дед Матвей недовольно покачал головой:
– Ты сперва дослушай мысль, а потом перебивай. Мост мне не нужен, мы двинемся к броду – это еще два километра на юг.
– Тебе же сказали, что речка отравлена, - заявил Калинкин.
– В том месте река резко изгибается и с обеих сторон наносит песок с двух берегов, если обе машины цепочкой вогнать, перейдем на соседний берег, не замочив ноги.
– Возражений нет? – спросил Гончаленков и, слыша в ответ тишину, добавил, - Значит, решено.
Лицо Калинкина хоть и отражало радость, но все же сомнения у него ещё оставались:
– По тропе той никто не ездит, только коровы ходят, не застрянем где-нибудь?
– Машины у вас проходимые, - успокоил дед, - Помощней коровок будут.
