Меня убивало оставлять ее позади. Каждую ночь я закрывал глаза, представляя ее безжизненное тело в больнице. У нее появился второй шанс, но не со мной. Он был у моего брата. Я хотел убить его и занять его место. За исключением того, что это ничего бы не изменило. Она ненавидела меня. Но затем секреты раскрылись. Правда превратилась во что-то горькое, прежде чем она освободила меня. Маски сброшены. Перчатки сняты. Я бы сражался за нее. Я бы вернул ее. Я бы защитил ее, даже если бы это было последнее, что я сделал. Мы дали обещание. Она была моей, а я — ее. Чтобы победить, я бы рискнула всем. Включая мое сердце и жизнь.
Любовь заставляет идти ва-банк.
Любовь делает тебя добровольно глупым.
Любовь лишает тебя юмора, к которому ты привык.
защитите себя и лишит вас дара речи.
Любовь заставляет твою душу вылезать наружу
из своего тайника.
И тогда это раздевает тебя,
и оставляет тебя полностью обнаженной на всеобщее обозрение.
Зора Нил Херстон
ПРОЛОГ
РЕЙНА
п
да.
Оно пронзило меня с безжалостной жестокостью, давая мне понять, что я все еще жив.
Я протянул руку и ткнул пальцами в обе глазницы сгорбившегося надо мной дьявола. В ответ он дико замахал руками и ударил меня сзади. Моя скула взорвалась, и я отчаянно моргала черные точки из поля зрения.
Этот человек предпочел бы, чтобы это было именно так. Именно Пересу Кортесу нравился бой.
Горячие слезы текли по моему лицу. У меня не было шансов, но это меня не остановило.
Я билась и царапалась, щелкала зубами и размахивала кулаками. Его рука обхватила меня между ног, и я отшатнулась от него, насколько могла.
Он замер.
Прежде чем я успел осознать происходящее, из его шеи хлынула кровь, заливая меня там, где я лежал, и он издал настолько нечеловеческий звук, что я знала, что никогда его не расслышаю. Позади него бездонные черные глаза встретились с моими.
"Извини за это. У некоторых мужчин нет манер.
Я откатился обратно в угол, подтянув колени к груди. Мои зубы стучали. Мои руки дрожали. Изнасилует ли он меня наконец? Ожидание и борьба изо дня в день наносили ущерб моему здравомыслию.
Он ухмыльнулся, как будто мог читать мои мысли, в то время как его глаза блуждали по тонкой, рваной ночной рубашке, в которой мне пришлось сидеть бог знает как долго.
— Ты так мило прольешь за меня кровь, — промурлыкал он своим пронзительным голосом. «Будет так же больно, как и
Паническая атака пронзила меня, в одно мгновение парализовав меня. Моя грудь сжалась, вытягивая воздух из легких. Я начал задыхаться, и вскоре мир вокруг меня затуманился.
Онемение распространилось по моим конечностям, когда вкус желчи наполнил мой рот, и я понял, что вот-вот упаду в пропасть.
Шаги эхом разнеслись по каменной камере. Затем… Тихо. Тишина. Ничего, кроме болезненного дыхания.
Как по маслу, крики в моей голове заглушали тишину. Как и агония в моей груди, боль в костях.
Первая неделя, я ждал. Я надеялся, что это вторая неделя. К третьему я впал в отчаяние. Теперь, на четвертой неделе моего пребывания в изоляции, некоторые части меня начали исчезать, а другие превращались во что-то уродливое и извращенное.
Мне хотелось кричать и просить о помощи, но я знала, что она не придет. И мои силы продолжали меня подводить. Я чувствовал себя вялым. Дезориентирован. В моей памяти были провалы. Иногда я открывал рот и словно разучился говорить. Я не мог вспомнить, как я говорил. В других случаях я ничего не говорил, но шепот, заполнивший мою голову, говорил о вещах, которые мне было трудно уловить.
Было бесполезно бороться с ним, бессмысленно цепляться за свет, когда все, что я чувствовал, — это тьма. Так что я потерялся в этой боли.
Голоса в моей голове протестовали.
И я точно знал, что лучше сгорю заживо, чем проживу еще один такой момент.
1
АМОН
Д
Эстини была жестокой сукой.
Оно вернуло мне мою коричневую девушку только для того, чтобы все это разрушить. Ну, черт возьми, судьба. К черту всех. Она была моей, и я не хотел, чтобы это стало концом.
Лицо моей жены было залито слезами, пылью и кровью, а ее руки бродили по моей груди. Пули все еще летели, и если бы Хироши не позвал моих людей, я не знал, как нам выбраться из этого живыми.
Я поднял голову, ища свою правую руку. Он и моя мать были прямо за нами, но я больше не видел их следов.
«Голова вниз, ублюдки!» Голос Данте эхом разнесся по воздуху, и меня пронзило глубокое облегчение. Звук голоса моего брата был для моих ушей как музыка.
Земля на мгновение наклонилась вокруг своей оси, и, не обращая внимания на свои раны и боли, я толкнул жену вниз и накрыл ее тело своим. Мои руки обхватили ее лицо, ее голубые глаза смотрели на меня в явном ужасе.
Граната упала на землю.
Боль пронзила мою спину, и меня толкнуло вперед, мой череп врезался в ее череп.
Мир замолчал. Криков и стрельбы больше не было. Были только я и она, посреди пустоты, зависшие во времени. Я обещал, что защитю ее, но потерпел неудачу.
Мне показалось, что я услышал ее шепот: «Подожди. Для меня."
Моя спина горела — по крайней мере, так я себя чувствовала. Лицо Рейны расплылось передо мной, а боль вспыхнула, лишив меня дара речи. Я попытался передвинуться, но вместо этого упал на нее, мои конечности не действовали.
