Тяжела и безрадостна была жизнь Марии: муж бездельник, дочь тунеядка, тяжелая работа. Так бы все и продолжалось, но тут шалунишка-купидон обратил на беднягу свое благосклонное внимание. «А ведь эта красавица и умница достойна лучшего», – подумал он.В избранники Марии он выбрал Глеба Савельева – мужчину основательного, состоятельного, с чувством юмора. Одним словом, не мужчину, а мечту любой женщины.Любой, но только не Марии. Ведь у нее муж, дочь, хозяйство, работа. Разве тут до любви?«Да, придется потрудиться», – решил купидон и незамедлительно принялся за дело…
«…Вот луны повис рожо-о-о-ок… тым-да ри-да ти-та… приходи ко мне, дружо-о-о-ок, посидим, поокаем…» – доносилось из кухни заунывное пение.
Видимо, «дружок» все же наведался, да и не один, потому что старенькую песенку терзали три мужские глотки.
– Роман!! Прекрати орать! – рявкнула Маша на мужа, скидывая в прихожей кроссовки.
– Мам!! Вот ты подумай!! – немедленно выскочила из своей комнаты Зойка, дочь-студентка. – Он вот так уже с трех часов надрывается!! И какая тут учеба может быть?.. Папа!!! Засунь в рот рыбу!! И вообще! Папа!! Уйми наконец этих своих «Песняров»! Каждый вечер воют! Достали!!! Мам, ну хоть ты скажи, ну у меня ж на носу сессия!!
– Это не «Песняры» пели, а Пугачева… надо же хоть немножко разбираться в наших музыкальных сокровищах… – пробормотала Маша и устало потянула сумку в кухню.
За столом восседали все те же, знакомые до икоты лица: Васька Петрищев, Лешка Судаков и Машин благоверный – Роман Борцев. Всю эту компанию Маша знала, сколько себя помнила – в одном доме росли, да здесь и осели. Раньше это были залихватские парни, веселые, вихрастые, а сейчас за столом сидели полысевшие, блеклые старики. Хотя… и года вроде бы не слишком пугающие – всего-то за сорок, а беспробудное пьянство нанесло на мужские лица свои следы. И ведь ни один из бывших дружков в люди не выбился. Эх!
– А ну, дружки-пирожки, давайте-ка по домам, – строго сказала Маша и стала заталкивать в холодильник принесенные продукты.
– А вот… прошу жаловать, прошу-у… моя жена Марья… – заплетающимся языком представлял Ромка свою жену, которую все и без того знали как облупленную. – Она сейчас нас кормить будет. Мане… чка… давай-ка… сгоноши чевой-нибудь…
– Мань, привет. Слышь, Ромк, а мы еще эту не пели… – кивнул Маше лысый, как коленка, Петрищев и жалостливо затянул: – «Ах, была, как Буратино-о-о… я когда-то молода-а-а-а…» Лешка, пой давай, чего я один надрываюсь?.. «Триста лет тому наза-а-ад…»
– Все! – уже строже заявила Маша. – Творческий вечер считаю закрытым. Давайте по домам. И где только деньги берут каждый день водку хлестать…
– А ты бы вот взяла да спросила, – насупился супруг. – Поинтересовалась бы так нежно: «Где же ты, Ромочка, деньги взял на водку?»
– И где же ты взял? – послушно спросила Маша.
– Не твое дело! – гордо дернул кадыком муженек. – Заработал! Целую тыщу, вот!! Но… мы поделили по-братски, и… теперь у меня осталось…
Муж полез в карман, долго что-то нащупывал и наконец явил свету кулак с зажатыми десятками. Маша только вздохнула, молчком ухватила за шиворот Ваську Петрищева и поволокла к двери. Васька был тощ и худ, поэтому тащить его было одно удовольствие – у пьяного мужика даже сил не хватало сопротивляться. Лешка же бодренько подскочил сам и взъерошенным воробышком поскакал к своим ботам – Машки он побаивался с детства.
– Га-дюка! – выдал Роман Викторович, когда за друзьями захлопнулась дверь. – Я… я обиделся, так и знай. Пойду все маме расскажу…
И супруг нетвердой походкой направился к двери. Маша только равнодушно мотнула головой. Сейчас и правда к матери побежит. Благо она обитает в соседнем подъезде, где еще парнем жил и сам Ромка. А уж потом… потом они оба притащатся, и начнет свекровушка Марью жизни учить… Но минут десять можно спокойно потратить на ужин. Да и Зойку покормить надо, у девчонки и в самом деле скоро сессия.
– Зой, пойдем ужинать… – заглянула мать к дочери в комнату и тут же испуганно двери захлопнула – ее старательная дочурка в своей комнате обнималась с очередным… как у них теперь называется-то?.. с бойфрендом, вот.
– Мам, ну ты прям ваще! – выскочила Зойка с выпученными глазами. – Ну давай сейчас ко мне врываться станем, да? А я, между прочим, от книг только-только оторвалась!
– Да я покормить хотела… – растерянно поморгала Маша и, чтобы загладить вину перед дочерью, решила показать к парню свое расположение: – Мишенька, пойдемте, пожалуйста, поужинаем.
– Мам! Ну какой Мишенька-то!! Когда это вовсе даже Юрка!!! – еще больше обозлилась Зойка.
– Но… ты ж мне еще вчера про Мишу рассказывала. Говорила: «парень отпад»!
– Так то ж вчера! А сегодня у меня уже Юрка! Он-то еще круче! А потому что Мишка ваще на Ирку запал! Она себе прикупила такой прикид! А к нему еще сумочку! Ну тот и завял сразу! А у меня с таким батяней ваще жизнь не клеится ни в какую!
– Ире тоже не отец покупал, – напомнила мать. – Она работает, сама себе покупает. Ты, между прочим, тоже могла бы, на заочном ведь учишься.
– Ха! Батя вон ваще нигде не учится! – возмутилась Зойка. – И ни фига не работает! А ты его…
– Зой, так чего там про еду-то? Пошутили, что ль? – высунулся из комнаты дочери новый друг Юрка.
– Да ты ваще там сиди, мама ж Мишку звала! – рыкнула на парня девица и захлопнула дверь, чуть не обрубив любимому нос.
В это время в соседней комнате что-то шумно обвалилось, крякнуло и раздался долгий, протяжный зевок.
– О! Еще одна проснулась! Иди, корми нас, – буркнула Зойка и поспешила на кухню.
