В голосе Эдиты Павловны дребезжало раздражение, но все же я уловила ноты волнения, наверное, ни один из Ланье не позволял себе подобного. Особенно если учесть, что идти мне было совершенно некуда.
– Я в магазине, – честно ответила я, чувствуя, как натягиваются нервы. Прошлое уже кашляло в больное ухо, и сдерживаться, демонстрировать уверенность и спокойствие было нелегко.
– Немедленно возвращайся домой. Я хочу с тобой поговорить, Анастасия. Эта выходка нелепа и смешна. – Эдита Павловна фыркнула, словно мой поступок был настолько детским, что, по сути, вообще не предполагал дальнейшего обсуждения.
– Я не вернусь, – коротко возразила я.
– Мне надоело это слушать. Скажи, пожалуйста, где ты собираешься жить, а главное – на что? Ты же не думаешь, что я и далее стану переводить деньги на твою карточку? – голос Эдиты Павловны зазвенел металлом. – Это было бы очень глупо с моей стороны, а глупостей я не совершаю.
Железная логика бабушки вызвала улыбку, она судила обо мне по Коре и Лере. Для нее, с одной стороны, я не была такой, как они, но с другой – все же зависела от дома Ланье, и получалось, что меня можно шантажировать.
– Я оставила карточку в ящике тумбочки. Она мне не нужна. И я не вернусь – это мое окончательное решение.
– Что ж, посмотрим…
Продолжать разговор не имело смысла, убрав телефон в сумку, я направилась к кассе. Рука, еще недавно сжимавшая мобильник, дрожала, нервы дребезжали, но я чувствовала себя гораздо свободнее, чем еще пять минут назад.
«Может, этот день уже наступил? – подумала я, испытывая горечь, мне захотелось разрыдаться прямо в магазине. – Это не ваше дело, сильная я или нет!»
Бабушка больше не звонила, видимо, она полагала, что очень скоро костлявая рука голода протянется к моему горлу и… сожмет его! Но Мария Ильинична приготовила на завтрак сырники с малиновым соусом и заставила меня их съесть. «Когда Симка была маленькая, она вечно отказывалась от творога, зато теперь лопает сырники за троих!»
– Очень вкусно, – честно сказала я, делая глоток горячего сладкого чая.
Первые полчаса в университете прошли трудновато, все думалось, что буквально каждый знает, что я покинула дом Ланье, но студенческая жизнь шла своим чередом, и никому до меня не было никакого дела.
– Не могу это учить! – Симка захлопнула учебник, села на подоконник и тяжело вздохнула. – История экономики не должна быть такой тягучей и нудной. Как жить, как жить дальше… – сморщив нос, она посмотрела в окно и тихо добавила: – Скоро зима, грустно как-то.
Я не успела ничего ответить, на этаже показалась Елизавета Акимова, что заставило меня задержать на ней взгляд.
– Только ее здесь не хватало, – простонала Симка. – Принесла же нелегкая.
Лиза была одета в коричневых тонах: узкие брюки и тонкий свитер с кожаными вставками. Она, как всегда, выглядела великолепно, но только на лице не наблюдалось привычного спокойного высокомерия – ненависть и презрение горели в ее глазах.
– Не помешаю? Не волнуйтесь, я не отниму много времени.
– А мы ничем особенно и не заняты, – пожала плечами Симка, склонив голову набок. – Что нужно-то?
– Тебя эта тема не касается, – с едкой улыбкой ответила Лиза и тряхнула копной роскошных волос, – но можешь поприсутствовать при нашем разговоре, – она кивнула на меня. – Вдруг и тебе, Сима, когда-нибудь пригодится… Я считаю, что каждый должен знать, где его место.
Лиза одарила нас усмешкой и сфокусировала взгляд на мне.
– Очень интересно, – спрыгивая с подоконника, сказала Симка.
Сохраняя молчание, я пыталась угадать, о чем пойдет речь. Вариантов было несколько, и ни один из них не радовал, я не хотела обсуждать с кем-либо ни свои поступки, ни… еще что-то. Возможно, Лиза узнала о моем побеге и собиралась позлорадствовать, мол, ты в этот дом попала случайно, но теперь-то справедливость восторжествовала. Или… Я гнала прочь мысли о дне рождения Матвеева, однако вполне могло быть, что мне собирались устроить сцену ревности. «В духе мексиканских сериалов», – приободрила я себя и задержала дыхание.
– Я никогда не опущусь до ревности, – начала она с едкой улыбкой. – Но мне не нравится, когда кто-то… – Лиза выдержала паузу, пропитанную ядом: – Зарится на чужое, а точнее – на мое. Добрые люди рассказали мне о том, что было на дне рождения Макса после того, как я уехала…
– Мы здорово повеселились, – встряла Симка, «расправляя крылья коршуна».
– Да, время пролетело незаметно, – согласилась я, изображая непринужденность.
