– Мишутка, достань-ка у меня из кармана веревочку. Быстро!
Тот вытащил небольшой моток прочного шнура от парашютных строп. Мы крепко стянули руки и ноги Гюберта.Он дышал тяжело, порывисто, на губах его выступила пена. Мне казалось, что он вот-вот задохнется.
Я вытер мокрое лицо и перевел дух.
– Хомяков,он же майор Стожаров!– отрекомендовался я.– Привет от Виталия Лазаревича!
Гюберт дернулся всем телом, выругался сквозь зубы, сверкнул глазами.
Подошел залепленный грязью Фома Филимонович. На губах его играла плутоватая улыбка. Он держал за руку Таню.
– Вот так, господин хороший,– проговорил он с усмешкой.– Знай край, да не падай! А за внучку спасибо… Вот она, внучка-то! Помогла ваша бумажка. Устроилась девка и жила, как у бога за пазухой.
Такой издевки Гюберт не смог перенести. По лицу его пробежала судорога. Подавшись вперед, он плюнул в сторону старика.
– Ишь ты, какой бешеный!– с невозмутимым спокойствием проговорил Фома Филимонович.– Жаль,что ты связанный, а то бы я показал тебе, как плеваться.
– Кончайте, хамье!– прохрипел Гюберт.
– Эге!– воскликнул старик.– Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Быстрый ты больно, господин хороший. Потерпи малость, мы больше терпели.Тебя кто в гости звал к нам в Россию,а?.– Он опустился на корточки, пощупал шнур и заключил:– Ничего, прочно…
Я распорядился обыскать убитых солдат и взять все их документы, а сам занялся карманами Гюберта и Похитуна.
Похитун вел себя чрезвычайно благоразумно. Он не оказал ни малейшего сопротивления, сидел обмотанный веревкой и мелко постукивал зубами, точно в лихорадке. Трясущийся мешок костей…
Фома Филимонович подошел и к нему, сопровождаемый Сережей Ветровым.
– Вот и молодчина!– проговорил старик.– Сразу лапки поджал– и ребра тебе не наломали… Покорную голову и меч не сечет. Говорил тебе сколько раз: сиди дома,соси свою брыкаловку и не суй нос в лес! Не послушал… А что это у тебя в брюхе так урчит?
– Это у него на почве несварения желудка,– серьезно сказал Сережа Ветров.
– Пить… пить…– мертвым голосом попросил Похитун.
– Можно,– отозвался Фома Филимонович. – Ради старой дружбы, можно. Ну-ка, внучка, спроворь моему «другу» водицы.
Таня улыбнулась и пошла за котелком.
А кобыла Фомы Филимоновича продолжала стоять все на том же месте. Теперь она не торопясь сосала зеленую воду из протока, потряхивала головой, пофыркивала.
– Умная тварь! – ласково произнес старик и зашагал к лошади.
Первая часть операции была закончена. Солнце клонилось к закату. Мы готовились к выступлению.Партизаны подвешивали к седлам гранаты,обвертывали тряпками запалы и прятали их кто в карманы, кто в шапку. Особенно осторожно нужно было обращаться с бутылками самовоспламеняющейся жидкости «КС». Их приходилось нести в руках, так как в мешках они могли разбиться. Минеры, сидя в сторонке, возились с деревянными самодельными коробками, набитыми взрывчаткой.
Я сунул в один карман толовую шашку,а в другой– медный капсюль с кусочком бикфордова шнура.
Таня и Сережа укладывали на телеги пустые мешки и оружие. Трофим Степанович и Логачев давали последние указания двум партизанам, которые должны были вести Гюберта и Похитуна сразу на поляну, на наш аэродром.
– Смотрите,хлопцы,строже,как бы не убежали эти гады,–предупредил Карягин.– Этот господин Гюберт, видать, хитрый, как змей.
Ко мне подбежала встревоженная Таня и, кивая на белку, которая была в ее руках, спросила:
– А как же быть с ней, Кондратий Филиппович?
Я усмехнулся. Действительно, проблема!
– Давай мне своего зверя,– сказал один из партизан, который должен был конвоировать пленных,– я его уберегу.
В поход к осиному гнезду выступали двадцать четыре человека.
– Филимоныч!– спохватился я.– Где же твоя приманка?
– Ай, батюшки!– всплеснул он руками.– Чуть не запамятовал… Сей минут! – И старик бросился к своей телеге.
– Миша,– обратился я к Березкину,– дай-ка мне один порошочек от насморка.
Березкин усмехнулся, достал из кармана спичечную коробку, завернутую в бинт, извлек из нее порошок и подал мне.
Фома Филимонович порылся в своем мешочке и достал кусок полувяленой говядины. Я разделил его на две части, сделал в каждой глубокий надрез и осторожно высыпал порошок.
– Получай,– сказал я старику.
– Порядок,– заметил он и осведомился:– А начинка верная?
За меня ответил Березкин:
– Будь здоров! Как глотнет, так и зубы на полку. Мгновенный паралич. И гавкнуть не успеет.
– Добро!– И Фома Филимонович кивнул головой.
Он старательно обернул мясо листьями орешника и положил в карман. Потом достал из-за голенища нож, попробовал лезвие концом большого пальца и заметил:
– Вот навострил,что бритва! Видал?
Подошедший Трофим Степанович доложил:
– Все готово, майор. Можно в путь-дорогу…
– Одну минутку…– проговорил я и крикнул Сереже Ветрову:– Парень, за тобой остановка!
Сережа, возившийся на телеге у радиостанции, ответил:
– Сейчас, Кондратий Филиппович…
Немного спустя он закончил сеанс и подал мне коротенькую радиограмму.
Большая земля сообщала:
