Выход из создавшегося положения нашел испанец Гросс. Он придумал, как одной миной уничтожить и мост и паровоз с вагонами.
Вот что было сделано. Маликов и Фадеев с частью партизан пошли минировать мост.Другие направились к паровозу. Здесь партизан Нечипорук, который раньше работал помощником машиниста, развел огонь в топке паровоза. Когда мост был заминирован, паровоз уже стоял под парами. Нечипорук пустил его со всеми вагонами на полный ход, а сам спрыгнул. Набирая скорость, паровоз дошел до моста и после взрыва с ходу полетел вниз, в реку, а за ним загремели и десятка два вагонов.
Эта диверсия вызвала большой переполох у фашистов. Через несколько дней к месту взрыва приехала специальная комиссия. Она определила, что убытки составляют несколько миллионов марок.
– Ну, отвел я душу!– говорил Кочетков в лагере.– А какой молодец Гросс, здорово придумал!
Кочеткова партизаны любили, но между собой тихонько острили и посмеивались над ним.Дело в том,что Виктор Васильевич не умел разговаривать тихо. Сильный его бас был причиной дружеских шуток.
Обычно партизаны ходили ночью и старались ступать тихо, веточку боялись тронуть, чтобы не производить шума. Но вот Кочетков услышит чей-нибудь шепот.
– Прекратить разговоры! Идти бесшумно!– скажет он, да скажет так, что в соседних хуторах собаки лаять начинают.
Но особенно стали шутить над ним после одной истории. Кочетков с группой в пятнадцать партизан пошел в разведку. Нужно было перейти вброд речку.
Кочетков скомандовал:
– Раздеться!
Дело было ночью, при луне. Партизаны разделись и, ежась от холода, полезли в воду. На противоположном берегу стали все одеваться.
– Отставить!– скомандовал Кочетков.– Двигаться так. Недалеко приток этой речки – зачем одеваться?
Пошли голыми. Идут километр, два– притока все нет. Людям холодно, комары донимают.
– Виктор Васильевич, нет притока.
– Не разговаривать!
Пошли дальше. Так они километров пять шли, пока Кочетков не убедился, что карта, на которой был указан приток, подвела его.
– Привал, можно одеваться!– как ни в чем не бывало скомандовал Кочетков.
После этого случая мы долго шутили над Кочетковым и его «голым переходом». Но наши шутки его не трогали. Он смеялся вместе с нами, как будто речь шла не о нем.
В конце сорок второго года Довгер предложил нам связаться с неким Фидаровым.
– Этот человек будет полезен. Он инженер Ковельской железной дороги,перед самой войной работал начальником станции Сарны. В Сарнах и Ковеле у него много знакомых. Фидаров– член партии, сумеет быть надежным подпольщиком.
– А где он сейчас?
– Он долго мытарился при немцах, скрывался. Сейчас устроился диспетчером на мельнице, недалеко от Сарн.
Константин Ефимович умел подбирать людей для нашей работы. Мы уже убедились: если Довгер рекомендует кого-нибудь, не ошибется и не подведет.
Кочетков связался с Фидаровым, а месяца через полтора тот уже организовал на сарненском железнодорожном узле крепкую разведывательно-диверсионную группу из рабочих, машинистов, путеобходчиков и служащих.
Фидаров бесперебойно сообщал нам о работе железных дорог Ковель–Коростень и Сарны–Ровно: сколько проходит поездов, куда и какие перевозятся войска, грузы, снаряжение. Не задерживая, мы передавали эти сведения командованию.
Скоро группа Фидарова стала заниматься не только разведкой,но и диверсиями – взрывом эшелонов и мостов. Кочетков держал связь с Фидаровым через Довгера и его дочь Валю.
«ПАУЛЬ ЗИБЕРТ»
По шоссе Ровно–Кастополь едут три фурманки, и хоть в запряжке хорошие, сытые лошади, фурманки движутся не спеша.
На первой– немецкий офицер. Он сидит
На двух других фурманках полно полицейских. Одеты они пестро.На одном– военные брюки и простой деревенский пиджак, на другом– китель, а на голове картуз, на третьем– красноармейская гимнастерка, с которой сняты погоны. Ясно, что вся их одежда содрана с других. Но и у них на рукавах белые повязки с немецкой надписью «щуцполицай». Эти повязки украинские крестьяне называли «опасками». Название меткое:опасайся человека с такой повязкой!
Если на первой фурманке немецкий офицер и полицейский,видимо старший,сидят чинно,то на двух других хлопцы,развалившись, горланят песни и дымят самосадом.
Картина по тем временам обычная: бандиты с офицером-гитлеровцем во главе едут в какое-нибудь село громить жителей за непокорность.
Шоссе прямое и открытое. По сторонам поля и луга, поодаль– леса. Движение на дороге довольно оживленное. Время от времени грузовая или легковая немецкая машина, идущая на большой скорости, проносится мимо фурманок, поэтому они плетутся, прижавшись к самому кювету.
