После смерти Марфы Ильиничны наши девушки-партизанки ухаживали за Васей и Славой,но заменить мать они не могли.Да и опасно было у нас,поэтому в апреле мы отправили Васю и Славу на самолете в Москву. С ними улетела и Катя. Отец строго наказал ей заботиться о братьях.
8 марта, в Международный женский день, я послал около сотни партизан под командованием опытного командира Базанова к селу Богуши. Мы узнали, что там обосновался целый вражеский батальон, часть которого и напала на Фролова.
Около этой деревни, вдоль западного берега реки Случь, когда-то проходила старая линия обороны, построенная еще при панской Польше. Там сохранились траншеи и укрепления – доты. Река в это время разлилась, и все доты были залиты водой.
Базанов умело разведал местность и хорошо рассчитал силы. На рассвете он напал на Богуши. Как перепуганные звери, заспанные гитлеровцы носились по селу, и везде их настигал партизанский огонь. Многие бросались к траншеям и дотам. Но это им не помогло. Преследуемые пулями, они тонули в залитых водой траншеях и в реке.
Базанов вернулся в лагерь с большими трофеями– оружием и боеприпасами.
Это было нашей местью за гибель товарищей, за смерть Марфы Ильиничны Струтинской.
ДВЕ ОПЕРАЦИИ
Все переправы через реки по дороге из нашего лагеря в Ровно немцы перекрыли.Теперь для того, чтобы связаться с Ровно, требовались не один-два курьера,а целая группа бойцов в двадцать-тридцать человек.Вооруженные стычки стали обычным явлением. Немцы и бандиты-предатели в этих стычках несли большие потери, но и с нашей стороны увеличились жертвы.
Чтобы спокойно продолжать работу в Ровно, я решил с частью отряда перейти в Цуманские леса, расположенные с западной стороны города. Эти леса и были разведаны нашими товарищами, которые ходили к Луцку во главе с Фроловым.
Я отобрал с собой сто пятнадцать человек. В старом лагере командиром остался Сергей Трофимович Стехов.
Помимо разведчиков,которые уже работали в Ровно,я взял с собой всех партизан,знающих город.Пошел со мной и Александр Александрович Лукин. Незадолго до этого он возвратился из Москвы, куда улетал для доклада о положении в тылу противника. Лукин спустился с самолета на парашюте.С этого же самолета нам сбросили много гостинцев: письма от родных и знакомых, журналы и газеты, автоматы, патроны, продукты.
На созванном мною совещании работников штаба Лукин передал последние указания командования о направлении работы отряда и о важнейших задачах, которые на нас возлагались.
Вместе с Лукиным прилетели в отряд четыре новичка. Один из них, Гриша Шмуйловский, оказался старым товарищем Цессарского и Мачерета. Шмуйловский учился в Московском литературном институте и долгое время добивался, чтобы его послали в наш отряд.
– Ну, а как институт?– спросил я его.
– Институт? После победы закончу…
Прилетел с Лукиным и Макс Селескириди, студент театрального училища при театре имени Вахтангова.Там он готовился к амплуа комика,а у нас хотел стать подрывником.Меня не раз удивляло: какой же комик из Макса?Ни разу я не видел улыбки на его лице.
Из двух радисток, прилетевших с Лукиным, особое внимание наше привлекла Марина Ких. Родом она была из села Новоселки-Кардинайские Львовской области.
В 1932 году Марина вступила в подпольную организацию Коммунистического союза молодежи Западной Украины, а через три года– в Коммунистическую партию Западной Украины.Дважды,в 1936 и 1937 годах,Марина была арестована польскими жандармами за активную революционную деятельность. После освобождения Западной Украины Марина была избрана представителем в Народное собрание Западной Украины. С делегацией Народного собрания она ездила в Москву на Чрезвычайную сессию Верховного Совета, а затем в Киев, чтобы передать Советскому правительству просьбу населения о присоединении Львовской области к Украинской Советской Социалистической Республике и о приеме ее жителей в советское гражданство.
Когда началась война, Марина окончила курсы радистов и была направлена в наш отряд.
Всеми новичками я был доволен и, готовясь к переходу в Цуманские леса, включил их в свою группу.
Переход этот был для нас сложной боевой операцией. Первый бой мы провели с гитлеровцами у села Карачун, неподалеку от переезда через железную дорогу Ровно–Сарны. Немцы, видимо, узнали о нашем продвижении и устроили здесь засаду.После короткой перестрелки я решил отойти в лесок, чтобы выяснить, с какими силами врага мы имеем дело. Только мы отошли к месту засади, подошел поезд с карателями. Возможно, это подкрепление было вызвано по телефону.
Надо было во что бы то ни стало перейти через железную дорогу. Я решил нападать первым.
Едва каратели выгрузились и поезд отошел, раздалось наше партизанское «ура». Такого быстрого натиски немцы не ожидали.В военном деле стремительный и неожиданный натиск всегда дает преимущество. Мы уничтожили человек двадцать гитлеровцев и пятерых взяли в плен.
Пленные,допрошенные Кузнецовым, показали,что из Ровно и Кастополя в район Рудни-Бобровской отправлено большое количество эсэсовцев. Эти же сведения подтверждали и местные жители.
