Я заснул, опять проснулся, снова заснул. Проснувшись не знаю уж в который раз,я увидел возле себя высокого,крепкого парня.Он стоял ко мне вполоборота и исследовал в бинокль небо. Там, в облаках, гудел, точно комар, самолет. По звуку я сразу определил, что это «мессершмитт».
Я не знал в лицо троих из группы Криворученко: Ветрова, Березкина и Логачева.Кто же этот парень? Сильная грудь физкультурника распирает гимнастерку, фигура ладная,силищей так и дышит. Наверное, это Логачев, о котором я был наслышан от Тани и Фомы Филимоновича. На парне была летняя армейская форма,новая,– вероятно,из мешка,сброшенного на грузовом парашюте.
«Конечно, это Логачев», – окончательно решил я и окликнул парня:
– Товарищ Логачев!
Нет, он не вздрогнул от неожиданности, хотя мгновенно обернулся в мою сторону. Я увидел белозубую улыбку на крупном, открытом и приветливом лице.
Шагнув ко мне и наклонившись, он проговорил:
– Правильно, товарищ майор, я– Логачев. Наконец-то вы пришли в себя!
Я попытался опереться на локоть, но он мягко, но настойчиво потребовал:
– Лежите! Лежите спокойно!
– А вы разве доктор?– усмехнулся я.
– Не доктор, но в отряде кое-чему научился, всяких больных повидал.
– Вот как?.. И сколько же мне лежать?
– Хотя бы сегодня. Ведь вы только очнулись. Нельзя же так, сразу.
– Хорошо,– согласился я.– А где остальные?
– Криворученко и Березкин в разведке,а Таня и Сергей здесь. Я сейчас позову их. Только вы, пожалуйста, не вставайте, а то мне нагорит.
Логачев сделал несколько шагов, и мне показалось, будто он провалился сквозь землю. Он непостижимо исчез из моих глаз. Не успел я удивиться, как все объяснилось. Послышались голоса. И на том месте, где исчез Логачев, на уровне земли появилась сначала голова Тани, затем ее плечи и наконец вся Таня. За нею из-под земли выбрался небольшого роста паренек, видимо радист Ветров, и наконец Логачев. Оказывается, впереди был обрыв, и, лежа, я не мог видеть его.
Первой подбежала Таня:
– Кондратий Филиппович! Ожили!– Она опустилась возле меня, поцеловала в заросшую многодневной щетиной щеку, смутилась, начала поправлять постель, на которой я лежал.
– Тише ты, тише… – наставительно и серьезно проговорил подошедший хлопец, в котором я без труда признал радиста Сергея Ветрова.– Здравствуйте, товарищ майор! – Он подал руку и назвал себя.
Голос у него был басовитый,а может быть,он нарочно старался так говорить. Хотя на нем было все, что положено разведчику в тылу врага: на шее автомат, на поясном ремне пистолет в кобуре, компас, финский нож, обоймы к автомату в парусиновых чехлах и через плечо на тоненьком ремешке кожаная потертая планшетка,– ничего героического его вид не являл. Ростом он был на самом деле с винтовку. Большие глаза, тонкая девичья шея. Из-под короткого ежика выступал мальчишеский выпуклый лоб, курносое лицо густо усыпано веснушками.
«Какой же ты малец!» – чуть не рассмеялся я, глядя на него.
Держал себя Ветров с подчеркнутой важностью: он хмурился, на переносице собирались от сосредоточенности морщинки, светлые глаза посматривали с напускной суровостью.
Логачев и Таня расположились на траве, по обе стороны от меня, а Ветров опустился на корточки в ногах.
Оказывается, ребята отыскали меня лишь на третьи сутки после прыжка, но не в избушке, а на поляне, рядом с вещевым мешком.
– Мы трое суток сряду,не смыкая глаз,искали вас днем и ночью,–рассказывал Логачев. – И чего только не передумали…
– Я нашел ваш вещевой мешок с банкой консервов и флягой в первый же день, вечером, на поляне,– вставил Сережа Ветров.
– Верно,–подтвердила Таня.– И мы решили не брать мешок,а установить возле него дежурство.Семен был уверен,что вы придете к мешку, и он оказался прав. Пока все искали вас,Березкин и Ветров дежурили поочередно возле мешка. А на третьи сутки, рано утром, в дежурство Сережи Ветрова вы и сами заявились. – Таня озорно улыбнулась и добавила: – Ветров здорово испугался вас…
Сережа возмущенно тряхнул головой.
– Ничего удивительного!– сказал он.– Тут кто хочешь испугается. Вид у вас был такой!.. Вы шли, падали, поднимались, кричали что-то в бреду, а когда я связал вас и уложил, городили такое, что у меня волосы дыбом поднимались.
– А у тебя и волос-то нет, – деловито поправил Логачев. – Ты стриженый.
Все рассмеялись. Сережа шмыгнул носом, нахмурился. Он сидел, обхватив руками колени, и покачивался из стороны в сторону.
– Что же со мной стряслось? – поинтересовался я.
Отвечал Логачев:
– По всей видимости, горячка.
– Сколько времени прошло с той ночи?
– Семь суток, – сказала Таня.
Я ахнул.Шутка сказать: семь суток, и я ничего не помню! Абсолютно ничего! Потом друзья рассказали мне все подробно.
До лагеря ребята несли меня на руках,пять километров… Клали мне на голову и сердце холодные компрессы,пичкали разными снадобьями из неприкосновенного запаса, ночью держали в землянке, а на день выносили на воздух.
– А если бы Сережа не нашел ваш мешок,– сказал Логачев,– было бы плохо. Ведь мы искали вас совсем в другой стороне.
