– Что я должен знать про неё?
– Как хочешь, а я, пожалуй, поем. Кстати, я не говорил, что её зовут Лиза. Или говорил? Или не говорил? Ладно, не суть. Захочешь пироженку, не стесняйся, бери. Третий раз предлагать не буду, – строго заявил он, жуя бисквит. Из-за копоти мы оба были похожи на шахтёров, чьи волосы и брови прилично опалились. – У тебя, случаем, аллергии на орехи нет? А на клубнику?
– Нет.
– Хорошо.
К этому моменту меня ничто не смогло бы переубедить в том, что он лжёт буквально во всём, но я всё же спросил:
– Что будет, если маска испортится или потеряется?
– Маска?
– Маска из ильма, которая сейчас на мне. Не делайте вид, будто не понимаете, о чём я! Вы сказали, что она не подлежит замене.
– А! Эта… Да ничего особенного, считай, плохая примета. Жениться, хорониться будешь без, – улыбнулся он лукаво. – На самом деле, понятия не имею. Я купил её у какого-то дикаря в джунглях Перу за тысячу солей.
– Неплохо. А мёртвая вода из морошки – и впрямь скверно заваренный чай? – спросил я, на что он лишь пожал плечами.
– Мёртвая вода – это нефть, как можно было не догадаться?
– Тогда у меня будет ещё один вопрос, последний: вы, случаем, не я?
Вместо ответа он захохотал, да так сильно, что пару раз хрюкнул, и крошки посыпались у него изо рта. Он покраснел и раздулся, мне даже стало страшно, не случился бы с ним какой приступ. Вдруг, не прекращая гоготать, он нанёс мне удар с локтя такой силы, что на секунду у меня потемнело в глазах. Пирожные разлетелись по салону, из носа хлынула кровь.
– А ты думал, просто будет? Что? Неужели ты всерьёз мог допустить, что я поддамся? И тем самым лишу тебя удовольствия честной победы? Нет, друг. Ты выиграл в башне, но это ещё не конец. Сними фотоаппарат, нельзя допустить, чтобы на него и пылинка легла. Мы же будем биться на смерть! И если выиграю, я заберу камеру назад, а вместе с ней и твоё место, твою жизнь, твоё тело… и уж поверь, я куда лучший игрок, чем ты.
– Всё, хорош.
– Ещё немного, он ещё не подал знак.
– Ещё немного, и он его не подаст.
– Подаст, держим.
– Плохая затея.
– Как и всегда, впрочем.
– Скоро созреет.
– Да он уже, наверное, того.
– Стужин, ты там, случаем, не того? Живой?
– Кулаком грозит, чёрт.
– Всё-всё, не отвлекаем.
– Тише, он всё слышит.
– Сколько уже прошло?
– По часам минута тридцать, а кажется, что целая вечность.
– Космонавт!
– Как до этого вообще дошло?
– В смысле?
– Докатились, в смысле, как? Неужели это реально работает?
– А какая разница?
– Он же себе все мозги застудит.
– Он же Стужин, вот пусть и студит.
– У меня у самого уже рука отваливается от холода.
– Ага, у меня чёт тоже.
– Вот чёрт, я серьёзно, я не чувствую пальцев!
– Тише.
– Почти две минуты.
– Как это вообще возможно?
– Если он сдохнет здесь, нам хана, всем троим.
– Не сдохнет.
– Любой бы сдох!
– А этот не сдохнет.
– Очень на это надеюсь.
– И всё ради чего… напомните?
– Хм, а правда, чего ради?
– Паш, ты не в курсе?
– Нет, я думал, вы знаете.
– Он мне ничего не говорил.
– И мне.
– И мне.
– То есть мы втроём просто так (фактически без причины) топим нашего товарища посреди ночи в проруби? Даже если ледяная вода его не прикончит, всё равно без последствий для здоровья не обойдётся.
– Твою мать, Стужин!
– Не верю.
– Он сможет.
– Да что сможет-то?
– Не знаю!
– Чёрт с ним, ещё чуть-чуть – и руку придётся отрезать…
– Терпи, казак.
– Последний раз мне так холодно было, когда…
– Когда?
– Да неважно.
– И всё же это не просто так.
– Что «не просто так»?
– Не просто так мы убиваем Стужина. Он нас сам попросил.
– Так и скажем его матери и ментам.
– Две с половиной!
– Безумие в чистом виде!
– Хорош сгущать краски. Он предупреждал, что наступит момент, когда захочется выйти из игры[160], найдётся вдруг тысяча причин, но этого делать ни в коем случае нельзя.
– Игры? Ты это сейчас всерьёз?
– Просто стой, где стоишь, и помалкивай.
«Как до этого дошло?» – вполне законный вопрос. Трое подростков топят четвёртого посреди ночи в проруби на пруду на перелеске. Пруд этот и летом не славился своей глубиной, а зимой так и вообще промерзал до самого дна, так что обнаружить в нём воду в связи с неожиданно крепкими декабрьскими морозами было большой удачей. Где-то неподалёку автомобильная трасса делает петлю: сквозь ветви то и дело пробиваются рассеянные блики, растворяясь в холодном свете полной луны. Скоро Новый год – пора, когда стрелка часов, подбираясь к кульминационной точке циферблата, готовится скатиться под гору и нас всех повести за собой. Двенадцать шагов, поворот…
Так уж завелось, я действительно неплохо плавал. Из дальнейшего моего повествования станет ясна причина моего настороженного и даже придирчивого отношения к различного рода спортивным комплексам.
