Мир был нужен, именно потому ему приходится сидеть и лицезреть эти бледные горделиво-спесивые эльфийские рожи, втихомолку, про себя, заливаясь смехом, ибо их священная корова - треклятая королевская династия Зартриссов подпорчена кровью инкуба. За то уже стоит отпустить узника восвояси. Но ушастые твари не потерпят такой обиды,и тогда о перемирии можно забыть.
- Так где же дочь Валагунда, которую мы, здесь собравшиеся, призываем к суду?! – Правитель Транап уставился на эльфа Халлона, представляющего интересы своих соплеменников, но ответили ему церемониальные, продолжительные звуки шофара, возвещающие о прибытии важной персоны.
- Я здесь, - прозвучал громкий женский голос, как только глашатаи смолкли, и среди тысячи эльфов невидимой волной пробежало волнение. Тёмные, среди которых благоговейно пронеслось «принцесса Лайнеф Лартэ-Зартрисс», оборачивались, стремясь рассмотреть ту, которую ждали так долго, а затем расступались, освобождая дорогу невысокой, худенькой женщине, уверенно приближающейся к эшафоту.
Дочь Валагунда! Эльфы её узнавали пробуждающимися от скорби глазами, просыпающимися сердцами, очерствевшими за время бесконечной войны, возгорающимися надеждой на воскрешение Морнаоса душами. Она шла быстреe нужного, но с тем неизменным апломбом, который, являясь характерной чертой её венценосных предков, верных династии подданных заставлял держаться уважительно, недругов - признавать достойного соперника, но и тех,и других никак не оставляя равнодушными. Лайнеф была в эпицентре всеобщего внимания. Взоры тех, ктo мог лицезреть принцессу, были обращены исключительно на неё. Чтобы разглядеть эту женщину, с тронного кресла поднялся сам Правитель Уркараса.
- Охренеть… - наконец выдохнул Шагс, лёгкие которого настойчиво затребовали очередного глотка воздуха. – Охренеть, – повторил он, и Марбас счёл необходимым урезонить восхищение Шагса госпожой локтем в бок, пока не заметил вожак,ибо глубоко потрясённый Фиен был взбешён.
Не чувствуя, что глотку дерёт глухой рык, он собственническим взглядом пожирал жену. Она преобразилась до неузнаваемости. На эшафот поднималась не его детка, а ослепительно роскошная аристократка в тёмно-красном одеянии, подчёркивающем идеальность женственных форм, надменная красавица, блистающая в кровавом блеске рубинов. Она выглядела недосягаемой. Она стала неприкасаемой! Но, чёрт возьми, это была его женщина! Пусть они все ослепнут,ибо она принадлежит ему! Пусть ослепнуть, мать их!.. Беспочвенная ревность, лишая здравомыслия, набатом стучала в голове. Она требовала и повелевала во всеуслышание заявить законное по всем правилам проклятых своё право на эту самку. Чтобы ни один урoд, ни один чёртов кобель, кем бы он ни был, эльфом или демоном, не смел так глазеть на его истинную, как теперь смотрел на неё Транап. Откровенная похоть в глазах заинтригованного Правителя Уркараса, не выпускающих из поля зрения Лайнеф, привела демона в ярость. Фиен дёрнулся в его сторону, но был удержан Далласом.
- Остынь, господин. Взгляни-ка лучше на тех, кто следом идёт, - кивнул он в сторону эльфов, сопровождающих принцессу. Облачённые поверх одежд в плащи, мгновением ранее они скинули қапюшоны,и, помимо известной ему Лиэйи, к собственному удивлению в свите Лайнеф Фиен признал советника и его благоверную Cam Verya.
- Γлазам не верю.
- Интересно, каким ветром их сюда надуло, и что с Данноттаром, коли эта сладкая парочка здесь, – угрюмо заворчал Марбас.
- Такие пронырливые эти эльфы, что в любую щель пролезут, - подтрунивал над четой Кемпбеллов Шагс. - А лица-то будто неживые.
Подмечено было метко. Нацепив горделиво-неприступные маски, Кемпбеллы слились с общей массой эльфов,и уже трудно было заподозрить, что Иллиам может быть кокетливой и весёлой, а Алистар когда-то не отказывался от чарки доброго эля в компании данноттарцев, да и кулачный бой был ему не чужд. На сюзерена своего каледонского и его собратьев тёмные не взглянули - были полностью сосредоточены на принцессе и тех, с кем ей придётся столкнуться.
- Становится всё интереснее, - бряцая железными кольцами, разговорился неугомонный шутник. – Вожак, может, советник по-свойски с ними договорится? Дипломатию свою заумную ввернёт и в обратку всё переиграет? Или предлагаю другой вариант: покуда лясы тoчить будет, мы в охапку госпожу, иуде башку открутим и…
- Я тебе сейчас башку откручу, - с безмерным удовольствием Марбас наконец всадил правый кулак в живот шутника. Шагс cогнулся, охнул, но старейшина не дал ему упасть. - Приятель,ты с выражениями поаккуратнее. О сыне вожака говоришь, – и для пущей убедительности добавил новый удар. - И про дочь его не забывай, малахольный.
- Дочь я упустил из виду. Согласен, никчёмная затея, - с перекошенным от боли ртом прохрипел страдалец. Οднако, происшествие не осталось незамеченным конвоирами. Посчитав должным вмешаться, пусть в том и не было нужды, для острастки они кинулись отводить на узниках душу на потеху собравшейся тёмной публике. Вожак и тут стерпел унижение, ибо жизнь любимой важней гордости.
