– Мы рады встречать вас в нашем скромном гнезде, – уважительно ответила Инесса, принимая подарок и жестом приглашая пройти гостей на кухню.
– Мы рады быть здесь, – неожиданно раздался откуда-то громкий и звонкий голос старшей, хоть рот её по-прежнему оставался закрыт стальной полоской. – Моё имя Валафамида. А это мои дочери – Валафамидана и Валафамидари.
Её голос шёл вовсе не изо рта, а, казалось, рождался сразу в прихожей, наполняя собой всю квартиру, как эхо. Для нас с сёстрами это было до того удивительно, что мы боялись даже пошевелиться лишний раз, так и стояли, наполовину высунувшись из детской, как любопытные, но боязливые мыши.
Тётушки проводили гостей на кухню, быстро накрыли стол, приготовив чай и достав разные угощения. Едва мы, уже переодевшиеся и приведшие себя в порядок, тоже пожелали сунуть свои длинные носы на кухню, Анфиса торопливо нас оттуда вытолкнула, шипя при этом, как потревоженная гадюка:
– Нечего вам тут крутиться, тройняшки! Здесь будут вести беседы взрослые!
– А мы что не взрослые, что ли? – возмутилась Оля.
– Почему Гавриле тогда можно на кухне с вами сидеть? – тоже не осталась в стороне я, указывая через приоткрытую дверь на розовощёкого брата, который с довольным видом жевал печенье и во все глаза рассматривал гостей.
Вот вечно так! Ему всё самое лучшее, а мы вновь среди отстающих…
– Ему нужно позавтракать! – вступилась за сына мать и активнее принялась толкать нас в коридор.
Мы были вынуждены отступить. Но едва Анфиса с видом победительницы скрылась на кухне, как мы тут же просочились в её спальню, откуда всегда было крайне удобно подслушивать разговоры, и, прильнув ушами к стене, принялись удовлетворять своё любопытство. Семья Валафамиды оказалась вовсе не с соседнего дерева, как мы изначально предполагали, а из куда более дальней части Леса. Правда и в наше гнездо их привела не простая любезность, а серьёзные дела. Оказалось, что в мире Валафамиды, где все проходы между деревьями, естественные и рукотворные, строго контролировались и всегда были заперты, появилась пара преступников, которые научились рыть собственные ходы и воровать из миров различные диковинки, чтобы после втридорога их продать случайным покупателям или же обменять на что-нибудь особенное у Блуждающих торговцев, обитавших в тенях деревьев. Такого нельзя было допускать, поскольку вещи из одного мира часто могли крайне дурно повлиять на другие измерения.
Валафамида обратилась к Инессе за помощью, так как один из последних разрытых преступниками проходов вёл как раз в наш мир, и нужно было попытаться устроить засаду, чтобы поймать воров и вернуть их на дерево Валафамиды, где им полагалось заслуженное наказание.
Хоть всё это и было крайне завлекательно, но мы с сёстрами тогда всё равно очень заскучали, поскольку переговоры о сотрудничестве между двумя старшими на нашей кухне длились не один час, а нам откровенно было лень их слушать. На наше счастье, демонстративно приоткрыв лапой дверь, на пороге комнаты тёти Анфисы появился крупный белый кот Валафамиды и её дочерей. Он был обладателем большого носа и выдающихся клыков, а также зычного голоса, о чём мы довольно быстро узнали. Кота звали Ах, судя по медальону на его ошейнике, и мяукал он достаточно басовито, чем не на шутку испугал Лерочку в первые минуты своего появления.
Но даже это нас не смутило. Завести дома кота или кошку всегда было нашей с сёстрами тайной мечтой, которой не суждено было сбыться из-за аллергии Анфисы, а потому Аха мы принялись одаривать своей любовью и нежностью с небывалым усердием. Вскоре заглаженный и заласканный кот попытался от нас сбежать на одну из полок шифоньера, но промахнулся и попутно разбил несколько статуэток Анфисы.
Мы сразу же втянули головы в плечи, зная, как сильно нам достанется из-за этого. Но зато Ах совершенно не понимал, какие законы царили в этой комнате, и принялся бегать по стенам, полкам и полу, как бешеный заяц, попутно цепляясь когтями за всё подряд, грозно мяукая своим низким голосом и сталкиваясь с мебелью. Мы долго пытались его поймать, пока на шум и наши крики из кухни не прибежала Анфиса с круглыми от страха глазами. Лере как раз удалось перехватить кота под живот, и она, крепко прижимая к себе мохнатого разрушителя, упала вместе с ним на пол.
– Ах!.. – только и выдавила из себя тётя, едва заметив осколки разбитых фарфоровых фигурок и общий хаос, царивший в её спальне.
Зато теперь стало предельно ясно, отчего коту было дано именно такое короткое, но очень подходящее ему имя.
Лера сильнее стиснула вырывавшегося Аха, на что он отреагировал неоднозначно. Его принялось тошнить. И в конце концов всё же вытошнило клочком шерсти прямо на ковёр Анфисы под возмущённые крики нашей тёти.
