Деревенские не смогли сдержать смеха. Они уже нашли портки Рейна обсыхающими на веревке и вдоволь похихикали над обмочившимся выжлятником.
Ансгар криво улыбнулся:
– Я знаю, что у тебя есть меч. На твоей коняшке я нашел лук. Твой лук?
Рейн не ответил.
– Теперь это мой лук, выжлятник. Ты уже пересчитал нас по голосам. Сестры говорят, что ты так и поступил, – Ансгар поднес большой палец к губам и прикусил ноготь. Он внимательно слушал шепот Возлюбленной, Покинутой и Скорбящей. Согласно кивая, что-то бубнил в ответ. Рейн изо всех сил пытался разобрать слова, но тщетно.
– Хитро. Да, могу я действовать самостоятельно? Да, – Ансгар вопрошающе посмотрел на Сестер, а стоящие рядом мужики в свою очередь с восхищением глядели на Ансгара. По мнению каждого из них видеть воочию Возлюбленную, Покинутую и Скорбящую было немалым чудом, а чудес и без этого хватало.
Хозяйка и её дочери уже являли этим людям свои чудеса. Хозяйка даровала жизнь безнадежно больным, таким как Яценти, которого на реке придушил подлый выжлятник. Хозяйка даровала слепому Вше зрение, и несчастный мальчуган смог своими глазами увидеть солнце. Хозяйка была щедра и взамен требовала лишь отречения от прошлой жизни, от Отца Переправы и от чего-то, что Вит называл «Путем обманщика».
Никто из них не видел Хозяйку, но то пока. На рассвете им была обещана долгожданная встреча, и дело оставалось за малым.
– Пролесок полыхает, что… – мужик, ненадолго оторвавшийся от обыска сумки Рейна, не нашел нужных слов и добавил, – ярко, сука. Жалко, конечно.
Ансгар трижды постучал в дверь.
– Ты еще здесь, выжлятник?
– Проваливай, иначе я... Скоро сюда явятся мои друзья, и тогда… – Рейн говорил решительно, но страх перед тем, кого Горст учил ни в коем случае не бояться, брал верх. Горст говорил, что собака не должна видеть страха иначе сама рискует его потерять, – мы повесим вас.
– Прекрати ты со своими угрозами. Слушай, если я все верно понимаю, то вы должны изловить беглых мужиков. Вот они – мы, беглые мужики. Выходи и излови нас. Посади на аркан, как вы любите.
– Еще одно слово!
– Мальчик. Я верю, что ты ловко справляешься со своей работой и задорно машешь своей железкой, но посуди сам, кому из вас помогло оружие? Жизнь изогнулась и встала в позу текущей суки, а вы, бараны, проглядели это. Вы проглядели появление новой силы, которой плевать на ваше оружие. Ты сам скоро поймешь. Выйдешь может уже, а?
Молчание.
– Ну, давай, натирай мозоли рукоятью своего меча. Сотри её хоть до самих костей, только ты обмочишься вернее, а не выйдешь к нам. Кишка у тебя тонка без своих дружков что-либо ладить. Мы же не дураки, знаем, отчего вы по трое работу ладите, – Ансгар потянулся и отошел от двери, подзывая к себе своих товарищей. – Обложите избу. Так, чтоб он не смог выйти, покуда мы не решим его выпустить.
– Так ведь его достать нады, а не закрывать.
Человек с шрамом похлопал по плечу несмышленого приятеля.
– Велтен, ну ты не горячись с выводами.
Прежде Велтена знали как добродушного и немного глупого мужчину. Суровые Оддландские зимы отняли у него дочку и дали взамен неисчерпаемое горе. Велтен вырезал из дерева фигурки животных, свистелки и иные безделицы. Велтен Резчик был душой компании, первым напивался и потешно вел себя, не причиняя никому зла. Спокойный и тихий человек, снедаемый горем. Хозяйка позволила ему говорить с дочкой через завесу смерти и, узнав, что та обрела покой в кругу иных почивших родственников, Велтен впервые за долгие годы был счастлив.
Царица нашла подход к каждому из этих несчастных людей, и каждый верил в её бескорыстную любовь, ибо никто не знал, что вскоре все заплатят сполна.
– У них, Велтен, – Ансгар кивнул через правое плечо, – планы разумнее наших будут. Мы запрем пацана и запалим избу. Он сам выйдет, но прежде подышит немного дымом. Оглушенную щуку всяко сподручнее в руки брать.
Рыбаки с пониманием качали головами, а Рейн, слыша каждое их слово, обдумывал свои дальнейшие действия и к ужасу для себя понял, что выродок прав. Рейн не нашел в себе сил выйти на улицу и сразиться с деревенскими. «Горст бы повышибал из моего рта все зубы, – подумал младший выжлятник, – и был бы прав».
Руки тряслись так, что сил едва хватало на то, чтобы удержать меч.
4
Вдалеке полыхал пролесок, а в самой деревне ярким пламенем, освещая улицу, горела крыша дома подлесского старосты.
Густой дым валил изо всех щелей, и по всему было ясно, что Рейна обуял животный страх. Младший из людей Горста отшвырнул в сторону лавку, но дверь не подавалась. Дым выгрызал нутро, а языки пламени кусали кожу.
Рейн, крича от ужаса, принялся рубить мечом дверь, но на четвертом ударе клинок лопнул, чуть было не поранив выжлятника. Секутор забыл каждый урок Горста, позабыл каждый рассказ Аарона о достойной смерти. Парень бил яблоком меча дверь, надеясь, что та распахнется.
Мужики уже приготовили веревки и ждали, когда Сестры скомандуют Ансгару выпускать пленника, но команды не было.
