**Следует напомнить: это сорок третий год, а не сорок пятый, японский флот подломился после Мидуэя, но пока ведет бой с американцами практически на равных. До решающих поражений, того, что уже именуется "разгромом" остается около полугода, а гигантские стаи "Б - 29" не только не успели сжечь Японские города, но даже еще не появились. В распоряжении Японской империи - тысячи самолетов, сотни боевых кораблей.
"Мы летели, - писал после войны в своих мемуарах Ивате Касагиро, один из немногих уцелевших, - выдерживая плотный строй, и на этой высоте Солнце, освещая наш путь, уже окрашивало крылья наших машин в розовый цвет. А они, - они отбрасывали на нас Тень."
В этом действительно было что-то и зловещее, и фантастическое: лететь высоко в небе, одновременно пролетая под равнодушно, тяжеловесно кружащими на недоступной высоте совершенно черными машинами. Они находились в воздухе далеко друг от друга, нарезали круги, поперечник которых достигал десятков километров, и оценить истинное их количество было трудно, почти невозможно. Для 2-й дивизии дальнебомбардировочной авиации расстояние между Пхеньяном и Пусаном не являлось чем-то существенным. Для третьей, что готова была прийти ей на смену - тоже. Редкий, если вдуматься, случай на войне: в одном и том же воздушном пространстве находятся самолеты враждебных сторон, причем не просто так находятся, а с самыми недобрыми намерениями, отлично друг друга видят, - и ничего не пытаются друг другу сделать. Разве что те, что выше, отбрасывают на пролетающих под ними Тень.
Было в происходящем, однако же, и нечто куда менее романтичное. Японцы теперь могли быть уверены: в Пусане о них знают, и с нетерпением ждут. Сто восемьдесят девять самолетов в одной только первой волне, целый воздушный флот. Шестьдесят четыре пикирующих бомбардировщика, сорок пять истребителей, восемьдесят машин, приспособленных для горизонтального бомбометания шли в обход порта, но еще находясь над морем увидели на пределе видимости множество точек. Без малого семь десятков "Як - 3С", три полка из состава 9-й воздушной армии.
Казалось, прошло всего несколько мгновений, а точки уже превратились в машины, часть из которых расходилась в стороны, часть, - уходила ниже или выше, в верхний эшелон, а часть звеньев пока не меняла курса. Враг спокойно, уверенно развертывался в боевой порядок, нимало не смущенный подавляющим численным преимуществом врага.
Даже если предположить, что летчики обеих сторон примерно стоили друг друга, они летали на слишком уж несопоставимой технике. "Зеро" еще мог как-то сравниться с советскими машинами только в маневренности, - но все остальное сравнивать было невозможно. Японские истребители были медленнее на полтораста километров и просто не успевали за ними ни на горизонтали, ни в вертикальном маневре. Оттого "яковлевы" легко занимали нужную им позицию, при необходимости - легко выходили из-под удара, и вели бой в свободной, раскованной манере, безнаказанно расстреливая бомбардировщики, тогда как ведомые довольно легко отражали попытки "зеро" зайти им в хвост. Помимо всего прочего, довольно скоро выяснилось, что японские истребители очень плохо выдерживают даже единичные попадания, а их сравнительно легкое вооружение не слишком эффективно против убийственно живучих "косичек".
Русские с самого начала старались превратить бой в свалку и, спустя несколько минут, в этом преуспели. Но было и кое-что, противоречащее их прежнему опыту: немцы, увидав, как складывается бой, давно побросали бы бомбы в море, на городские кварталы, куда придется, и повернули бы назад. Эти, - продолжали пробиваться к аэродрому, буквально ложась костьми, и - прорвались-таки. Ну - почти. Последние машины первой волны были сбиты всего в паре километров от аэродрома. Они успели увидеть чудовищные туши двух "ТРАН"-ов под разгрузкой, десяток истребителей, ходящих над полем по кругу, и какие-то еще машины, стремительно заходящие на посадку. Четверо японцев спаслись, покинув горящие машины с парашютами: автоматчики из аэродромной охраны на грузовиках поспели к ним первыми. Двоим не повезло: к ним первыми успели усталые от неистовой работы корейцы, отдыхавшие неподалеку. Летчики отстреливались из пистолетов, кого-то даже подстрелили, но жизни свои не спасли. Из всей первой волны ускользнули, спустившись к самой воде, всего пять машин, получивших повреждение в самом начале. Они, согласно традиции, могли войти в категорию опозоренных, но на деле им были искренне рады: не вернись вообще никто, это было бы уж слишком страшно.
