- Это была ошибка, - Кожедуб сморщился, как от зубной боли, - тут "бесам" было совершенно нечего делать. Привязаны к бетонке и плотный бой могут вести минуту-полторы, не больше. Здесь "яковлевы" практичнее, их и надо было посылать, толку было б больше, а потерь - меньше.
- Растешь, - одобрил Савицкий молодого комполка, - думать приучаешься. Сам, а не по уставу. Хотя ты и всегда был парнем умственным, за что и получал на орехи. Только, полагаю, в данном случае ты ошибаешься. Сколько твои орлы сделали вылетов? Не помнишь? Так я тебе скажу. Два, а некоторые аж три. И каждый раз рубили самураев, что твою капусту. Твой и Речмедина полки обошлись им в полнокровный авиакорпус. И, что ни говори, почти тридцать боеспособно. Ну, или завтра будет. А боевых потерь так и вообще всего нечего.
- А толку? Товарищ генерал армии, не могут сбить в воздухе, зато потом жгут на земле, - так какая разница?
- Вот это да. Ты личного состава сколько потерял? А? Двоих? А если б в бою? На нормальных машинах на десять сбитых машин - пять-шесть пилотов, а на твоих "бесах"? Никак не меньше девяти, а если правду, то все десять. Ты не расклеивайся, ты на ус мотай, и выводы делай. Нас немцы в сорок первом не так учили. А при таком количестве японцев "як"-и одни тоже ничего не сделали бы. Хороша именно комбинация: вы - разбиваете, поршневые машины - зачищают.
- Все-таки не могу понять, - как это вышло? Все было нормально, шло гладко, замечательно, даже быстрее графика, и тут такая заковыка.
- Вот уж ничего удивительного. Объяснение самое простое: сила солому ломит. Вы взгляните на дело с другой стороны. Мы с этим Пусаном, как скалолаз, дотянувшийся до точки опоры одним только средним пальцем. На ногте висим, подтягиваемся. А японцы тут все, целиком. По одному городу, по одному порту, по базе этой несчастной, которую защищает авангард одной группировки, изо всей силы лупит огромное, сильное, насквозь милитаризованное государство. Морское, в отличие от нас. Вы никогда не задумывались, что, к примеру, их больше, чем немцев, а?
- С другой стороны это - да.
- Так с чего мы решили, что все пройдет без сучка - без задоринки? Иван Степанович, - умный человек, хотя с виду и не подумаешь, что философ, правильно сказал: они нашли себя. Поначалу не знали, что делать, а теперь, похоже, поняли и теперь лезут на смерть не просто так, а со смыслом. Кстати, - вы-то что так расстроились? Они вас что - победили?
- Скажем так: мы не в полном объеме выполнили боевую задачу. Бомбардировщики прорвались к объектам базы, много техники уничтожено на земле, повреждены строения, ВПП.
- Сегодня одержана не просто победа, а решительная победа. Того ряда, что меняют мир. Вроде Трафальгара или Цусимы. Ради таких побед лучшие полководцы идут на любые жертвы. Пусан они не получили, и теперь уже и не получат. Все! Остатками 1-го флота они рисковать не будут. После этого все их бомбежки нельзя считать боевыми операциями. Так, террор, хулиганство. А мы рано или поздно утопим весь грузовой тоннаж, выведем из строя порты и перейдем к уничтожению городов. У них больше нет контригры. Все, что бы они ни предприняли теперь, только агония. Чем быстрее это осознают там, тем лучше. Для всех, включая японцев.
- Вам, товарищ адмирал, хорошо говорить. А мне - стянуть бы туда истребителей. Чтобы завтрашний налет встретило сотни три с половиной - четыре... А знаете, - что? - Новиков сощурился, обкатывая в голове новую мысль. - Свяжусь с Байдуковым. Пусть-ка эти его белые слоны тоже побегают для общего блага. Сейчас - в разведку, а ночью визит по полной форме. По старинке, без этих его дорогих бомб. Пусть на складе полежат. Осколочные, по двадцать пять кило, и напалмовые, сплошняком, по площадям, будет то, что нужно. Мне бы хоть часов на двенадцать налет оттянуть, и успеем. Должны успеть...
Он говорил, не замечая резко изменившегося настроения моряка: тот резко помрачнел, сжав массивные челюсти, и молчал.
