- Как вы сказали, товарищ главный маршал авиации? - Проговорил он, наконец, чрезвычайно неприятным голосом. - Мне хорошо говорить?! Вот я только что говорил о выдающемся успехе. Так вот: толку нам с него - ноль! О! - Он изобразил пальцами колечко. - То самое "зеро". Да мы сейчас каштаны из огня не столько себе таскали, сколько нашим доблестным, бля, союзничкам! Кой толк разнести хотя бы и весь флот Японии, если нам не на чем в этой Японии высадиться? И нечем прикрыть высадку? Все, что я... даже все, что мы с тобой можем высадить туда за неделю, японцы могут побить без пушек, граблями и тяпками. Так что высадятся без нас. Ты знаешь, к примеру, что на ГСТО решили даже и не поднимать вопроса о базах на Архипелаге? Потому что либо с вежливым хамством откажут, либо дадут, что хотят, из милости. И то, и другое, как ты сам понимаешь, - неприемлемо. Да я вот это, - он довольно сильно дернул себя за нестерпимо элегантный черный погон, - неизвестно, по какому праву ношу! Адмирал фло-ота! Чем я командую? ГДЕ тот флот? На все здешние калоши за глаза одного каперанга хватит, - и все! И любой, если, не дай Бог, что, - американской эскадры.
- Ты, Николай Герасимович, погоны-то не дергай. Они тебе не за плавсостав даны, а за понимание морского дела. Вполне адмиральское, между прочим. Да-да, не морщись! Это тебе все было очевидно с самого начала и заранее, - а остальные-то ни черта не понимали и не видели. Уж ты поверь. Если бы ты нас, дураков, не вразумил, - нам бы тут так дали... Сидели бы в этом самом, и не знаю, какой ценой вылезли бы. А флот... что флот? Флот - дело наживное, был бы ты.
- Твоими б устами... - проворчал Кузнецов, тем не менее, заметно успокаиваясь. - А база-то твоя - что? Вовсе вдребезги?
- Что? А-а... Да нет. К утру, почитай, все поправим. Группировку зенитчиков усилим вдвое, новые позиции добавим. Знаешь, а без корейцев-то было бы куда хуже. Совсем зарез. Похоже, они нам и вправду крепко рады, если так вкалывают.
Человеку, который не смог защитить то, что защитить был обязан, плохо. Вроде бы не совершив ошибок, он не смог постоянно "держать" в воздухе достаточное количество истребителей. Это значило, что он потерял контроль над боем. Контролировал его ход противник, и это значит, что именно японцы выиграли бой, несмотря на все свои потери. А он, главный маршал авиации, проиграл. Полторы сотни потерянных машин, - всех вместе, в воздухе и на земле, - такого не было с июня месяца. И тогда не было, чтобы в один день. Человеку страшно. Своей безоглядностью, своей готовностью идти на любые потери, лишь бы только добиться цели, японцы смогли подавить его психически. В преддверие ночи ему казалось, что и завтра небо над базой заполнят тысячи вражеских самолетов, и послезавтра - тоже. Что это будет продолжаться вечно, до тех пор, пока они не добьются своего.
Сила врага кажется неисчерпаемой, сам он - бесконечно решительным, нечувствительным к потерям и неуклонно добивающимся цели, а свои силы кажутся ничтожными, совершенно недостаточными и обреченными на поражение.
Потому что ты точно знаешь, что своих, к примеру, триста пятьдесят два, а врага, в тяжелом бою, даже для самых испытанных людей всегда "Хренова Туча". Ну, или "неисчислимые полчища". И никому, никогда в подобных обстоятельствах не приходило в голову задуматься: а каково сейчас, после боя, противнику? Ведь твоя сторона, даже потерпев определенную неудачу, дралась куда как достойно! Куда там. Неугомонный Шубаров (слава богу, - цел-невредим. О таких людях вспомнить, - так и то на душе спокойнее...) снова летал на рекогносцировку, так, рассказывал, вся земля от моря и до базы усеяна обломками японских самолетов. Полосу образуют, которую видно с воздуха. И - не разбито твое потрепанное, измученное войско. Еще и пополнение идет, к утру будет у тебя не один полевой аэродром, а четыре.
Но о самочувствии врага не думают, это понятно, это очень по-человечески, но совершенно неправильно.
- Я приказал частично рассредоточить самолеты по промежуточным полям, частично - увести их вглубь территории, к месту постоянного базирования.
- Господин премьер-министр, это сделает новый массированный удар по авиабазе в Пусане крайне затруднительным. Потеряв сутки, мы дадим врагу возможность превратить ее в неприступную крепость.
- Господин вице-адмирал, никакого "повторного массированного налета" не будет. Тем более, что ночь эта подтвердила мою правоту. Не найдя поблизости крупных целей, русские сожгли шесть небольших аэродромов. При этом потеряно сорок пять машин, а не пятьсот, как это могло случиться.
- Это значит, что все жертвы напрасны, и битва проиграна окончательно.
- Ваши аргументы были убедительны и правительство дало вам возможность совершить попытку добиться победы активными действиями. Вы не совершили ошибок, но попытка признана неудачной. Очевидно, имеющиеся силы просто не соответствуют задаче.
- Но...
