Заявление это само по себе имело эффект разорвавшейся бомбы. Формально он не покривил душой ни в одном слове, он только не стал приводить излишних, по его мнению, подробностей. Потом, когда испытания реального, вполне доведенного оружия прошли и в СССР, и в США, советские образцы с самого начала оказались несравненно компактнее, надежнее и удобнее. Кроме того, сформированные к этому времени производственные мощности Советов оказались гораздо эффективнее. Мало того, что тут производилось куда больше материала: из одного и того же количества изотопа на Урале научились делать больше боеголовок.
Маслова впоследствии судили и расстреляли вместе с еще двумя членами экипажа, а остальные получили длительные сроки заключения. Пилот полностью признал свою вину и не просил о снисхождении. Георг Пуук попал в разработку, но, в итоге, выступил только свидетелем на процессе совсем, совсем иного уровня. Таким образом, можно сказать, что этот персонаж вообще отделался легким испугом. А вот кто входил в состав первого экипажа, того, что прорывался к 63-му, узнать так и не удалось. Ни тогда, ни позднее. Вероятно, - впопыхах попросту позабыли, не стали выяснять у того, кто, скорее всего, знал. Не тот был момент, чтобы тратить время на судилище над покойниками. Пусть даже и очень виноватыми.
До появления всякого рода "нежностей", вроде устройств, амортизирующих командные бункеры, в те времена оставалось еще лет двадцать пять - тридцать. Поэтому толчок, отдаленное содрогание, судорогу почвы, как при слабом землетрясении, собравшиеся в изолированном зале под заводоуправлением ощутили. То есть ощущение было настолько необычным и мимолетным, что могло бы показаться почудившимся, игрой напряженных нервов, но люди переглянулись и поняли: не почудилось. Если померещилось сразу всем, значит - не померещилось. Тронуло примерно через полчаса после начала "подземного" этапа экстренного совещания. Будучи грубо прервано непонятной воздушной тревогой, все это время оно шло, ни шатко, ни валко. Не в пример первому этапу.
Василевский, которого успели ввести в курс дела, поднял голову:
- Александр Иванович?
Берович - кивнул и взялся за телефонную трубку, отвернувшись в угол, - чтобы не мешать.
Неся груз бомб, тяжелые машины этой серии были все-таки несколько заметнее для радара, чем исполняя роль "чистого" разведчика. Это было время, когда важнейшие усовершенствования для радаров делались чуть ли ни каждую неделю. Уже с весны, явочным порядком, разрабатывались, по сути, две разных линии авиационных радаров, "Л" и "С". Первые, т.н. "каменная" серия, устанавливались на истребителях. "Цветочная" серия шла на "тенора" и совершенствовалась особенно быстро. И не то, чтобы "ВДРП (ас) - 5" "Астра", установленный на "БН - 74" был опытным образцом. Нет. Просто специалистов, обученных работать на новых образцах техники, не успевали готовить. Поэтому оператором на этой машине пошла сама Елена Петровна Брюквина. Это как-то само собой разумелось, посылать ее никто особо не посылал. Уж она-то могла выжать из "Астры" все, что закладывали туда конструкторы, и даже несколько больше. Собственно, - никаких чудес, никаких особых совпадений не было в том, что на самом опасном направлении действовал самый подготовленный экипаж. И в том, что именно она обнаружила на пределе возможного "вроде что-то такое". Майор Копылов, командир экипажа, слишком давно работал с ней, чтобы тратить время на сомнения. Он немедленно вызвал прикрепленную пару "бесов", капитана Ягунина и старшего лейтенанта Швырева, а она - практически безошибочно навела пару на цель.
В ста сорока километрах от весьма условной границы завода (а расстояние это быстро сокращалось) на высоте одиннадцати километров разгорелся нешуточный бой. "Т - 10" последних серий вооружались более, чем прилично* и отличались традиционной живучестью.
