— В обычном понимании их просто нет. Сейчас покажу, а вы решайте сами.
С этими словами капитан повесил на стенку первую схему, красочную и исполненную прямо‑таки виртуозно.
Так это выглядело в прошлом веке, когда народ отличался наивностью и бороться со шпионами просто не умел. Вот здесь — казематы, и «напольные казармы», соединенные осевым коридором. Свод — два с половиной — три метра хорошего кирпича. Потом достраивали дважды, совсем другие люди, и схем не достать. Но: судя по фотографиям вспышек выстрелов, помещения так и остались на прежнем месте, значит, реконструкция коснулась только защиты. По данным местных жителей она имеет следующий характер…
Глядя на то, с каким увлечением рекомендованный им капитан Максимов излагает подробности, на любовно вычерченные схемы, Анатолий Чемезов поймал себя на посторонней мысли: «А ведь никакой ты не капитан, хоть и погоны носишь, и не сапер. Архитектор ты, и себя не переделаешь. Ученый муж, а не военный человек. Жалко».
…Песчаная «подушка» толщиной два‑три метра, полтора метра железобетона, а поверх всего — еще три‑четыре метра земли. В ней, как видите, растут деревца. Итого — не менее десяти‑двенадцати метров в общей сложности.
— Старье, — безаппеляционно сказал пожелавший присутствовать Мерецков, впрочем, предупредивший, чтоб «не обращали внимания», — слишком длинный фронт, чтоб можно было обойтись фланкирующими точками, а лобовые мы рано или поздно покрошим. Слишком громоздко.
— Это — да. Но потери будут очень велики. В том числе в артиллерии. А если в стены, так они даже двадцать восемь сантиметров неплохо держат. Насквозь‑то — не пробили пока ни разу.
— Товарищ капитан. Вы покажите, куда и под каким углом надо попасть, чтобы эту тварь — того… Если, к примеру твердо уверен, что и попадешь, и пробьешь.
— А‑а, — Максимов внимательно поглядел на майора Мусинского, уже с месяц как переведеного приказом в тяжелую авиацию, потому как снайпер, тогда в любой каземат. Если выбить угол, в котором расположен настоящий капонир, на две стороны, лучше северный, не прикрытый малым фортом, то можно будет обойти по левому флангу — и все… Только знаете, что? У нас ведь как штурмуют: обстрел — атака, атака — обстрел, во время обстрела, понятно, норовят по амбразурам. Неприятно и риск большой: маленький снарядик положит сразу всех, попадают‑то не так уж редко. Поэтому, когда обстрел, немцы оставляют одиночек, а сами всей кучей бегут в «гаржевые» казармы, которые в тыл смотрят. Обстрел кончился — они назад. Так вот, — сказал невоенный человек и ученый муж, — тех казарм всего две, очень большие, и если во время специально затянутого обстрела угодить в них, то защищать форт будет некому.
