— Товарищ контр-адмирал, — не выдержал кап-три, единственный его постоянный порученец в этот поганый момент, когда все колебалось туда-сюда, или-или, — но так ведь из города-то они нас все равно замучаются выцарапывать! Подойдут наши! Что вас так беспокоит?
— Вот умный ты, Гоша, а дурак: знаешь, что такое — корабельная артиллерия? Не та, что ты видел, а настоящая? От восьми дюймов и выше? Они подгонят три-четыре тяжелых крейсера, а с ними, не дай Бог, какой-нибудь старый линкор, — и все! Они снесут тут все на два километра в глубину, сожгут половину города и высадят десант тысяч на двадцать. А потом — еще. Уж это они хорошо умеют. Почитай, только этим и занимаются последние два года… Ты видел, КАК они лезут? Если не хватит того, что есть, выскребут все до остатка. Есть у них, говорят, линкор такой — «Ямато», так там главный калибр чуть ли ни двадцать дюймов, держат на крайний случай, а надо будет — так и ты, салага, удостоишься лицезреть.
— Товарищ вице-адмирал, вас опять Кузнецов…
— Иван? — Проскрежетало в трубке. — Я тебе две «тэшки» послал, в помощь. Одна уже у тебя должна быть, вторая минут через пятнадцать подойдет. Хоть с глазами будешь, да и вообще…
«Спасибо тебе, благодетель. — Подумал он с невольной язвительностью. — Уж теперь-то, с такой силищей, я их всех…»
Проведя почти всю войну здесь, на дальнем востоке, он не знал толком, что такое — Отдельная Первая дивизия ДБА, не слыхал о деяниях ее экипажей на Черном море и на Балтике. Вполне-вполне хватало забот здесь, с Тихоокеанским флотом, которого и сначала-то почти не было, потом остатки расточили по другим морям, а потом за полгода увеличили почти в четыре раза. Все равно слезы, но все-таки.
Мысли в голове ворочались тяжело, будто каменные, дикое напряжение этого дня сказывалось все сильнее. Подумал еще, не отдать ли приказ фрегатам, дождавшись темноты, проваливать восвояси, поскольку свою задачу они выполнили честно, а больше им тут делать нечего, но в голову пришла неприятная мысль: а не могли японцы, под шумок, загадить акваторию минами. Да нет, не должны. С самолетов точно не поставишь, минзагов подогнать не успели, а акватория будет нужна самим, им еще порт отвоевывать.
На этот раз вызвали по рации. Это была та самая, первая из «тэшек», радист обозначил ее, как «БН — 102». Голос в трубке деловой скороговоркой, без формальностей довел: «Легкий авианосец один, тип „Дзуйхо“, повторяю, один, при нем один эсминец один, один, легкий крейсер один. На палубе признаки взлетно-посадочных работ. Связь через пять минут, до связи»
Нет, что теперь хорошо, так это рации. Не в пример тому, что раньше. Плохо то, что японцы все-таки решили ударить еще раз. Как раз успеют до темноты. Сейчас небо на востоке как раз начало темнеть, но чуть-чуть, смеркается тут мигом, но им все-таки хватит…
Тут, прервав его мысль, со стороны моря до него донесся тяжелый, широкий звук, приглушенный расстоянием. И повторился снова. Он вскочил, вглядываясь вдаль. Нет, точно. Вдали, едва заметно, но все-таки достоверно, без сомнений разгоралось зарево. Судя по тому, что видно его было на таком расстоянии, горело здорово. После небольшой паузы послышался новый взрыв, показавшийся моряку сдвоенным.
Чудовище не примчалось, не прилетело. Оно как будто бы взошло над горизонтом, как зловещее небесное тело, как черная луна. Из-за размеров восход его к зениту казался по особому плавным, неторопливым, но на самом деле ход его был устрашающе быстрым. До момента, когда с палубы поднимется первая машина, оставалось не больше минуты, но они все-таки не успели. Пыхнув серым дымом, пролетая по триста метров в секунду, бомба вошла авианосцу под мидель, прямо в ватерлинию. Партия «УПАБ — 1400», изготовленных специально для дальневосточной компании, а точнее — специально против кораблей, отличалась от первых моделей только тем, что начинкой ее являлся КТГА. «1400» в данном случае было цифрой условной. На самом деле бомба, из-за начинки, весила на триста килограммов больше и вовсе не являлась бронебойной. В этом не было нужды. Дыра в корпусе площадью больше пятидесяти квадратных метров, исковерканные переборки и пожар, моментально охвативший сразу несколько палуб корабля, всего этого оказалось больше, чем достаточно для того, чтобы отправить легкий авианосец на дно. А кроме того, люди, вовсе не знавшие причин, быстро приметили какой-то особо пакостный, злокачественный характер взрыва КТГА. При попадании в корабль, крупное здание или, к примеру, мост, взрыв вызывал множество мелких повреждений на очень большом удалении. Выходила из строя аппаратура, ломались механизмы, замыкало проводку и «вело» конструкцию, а у людей что-то очень уж часто наблюдалась крайне тяжелая контузия, даже со смертельным исходом.
Тем не менее Мусинский, получивший за Кенигсберг и, главное, Бункер, майора, не пожалел второй бомбы: под острым углом, в палубу, и только после этого обратился к сопровождавшему «тип „Дзуйхо“» крейсеру.
