К друзьям придвинулась темная фигура с неразличимым во мраке лицом.
— Чего ищем, граждане? Или имеете продать? Запчасти, резина? Соляр?
— Что? А, не-е… Добавить хотели, а взять негде.
— А-а… — голос фигуры заметно поскучнел, — это вам к Павлину. Де-ед! Тут граждане желают иметь натур-продукт…
— Разглядел? Ну и гаси, нечего маскировку нарушать…
— Так не отравиться бы. А то приятель купил у одного такого, так ослеп и чуть не помер…
— Господь с тобой! Пробуй, — он отлил мутной жидкости в рачительную, чуть больше наперстка, стопку, — ну?
— Да-а… Такое и впрямь не подделаешь. — Борис сделал паузу. — А чего у тебя кличка такая, — Павлин?
— Сам ты кличка… По паспорту я Павлин Агофонович, понял?
— А-а. Так почем самогон-то у тебя, ветеран?
— Ты вот что… Давай махнем, а? Я тебе всю четверть, — а ты мне эту штуку? Мне, при моих делах, на дворе куда как способно…
— Да ты что, дед?! Хотя… Как говорится, из уважения к твоим сединам. По рукам.
Они в молчании прошли еще метров сто, и ряд торгующих продолжался, а потом повернули обратно, к грузовику.
— Слышишь, чего?
— Ну?
— Не зря мы сюда приехали. Знаешь, что мне здесь вдруг пришло в голову?
— Это правда, что «вдруг». Ну?
— А мы, похоже, начали вылезать. Из разрухи-то. А то живешь-живешь, а все кругом жопа какая-то. И жить вроде можно, а глаза не глядели бы.
— А ну-ка, бабы, дайте глянуть…
Внимательно разглядев диковинную вещь, Василиса вдруг сноровисто отщелкнула герметичную крышку.
— А! Кристаллизатор. Поменьше, похитрей, а разобраться можно… Ну-ка, зовите этого пацана…
— Уверена?
— Чай, всю войну над ими закладчицей горбатилась, — она пренебрежительно оттопырила губу, — не, больше: почти четыре года. Убереглась вон, а которые и ослепли.
— И справисся?
— Чай не бог весть что. Вон Лидка с третьего барака вообще бригадиром наладчиков была. Сань, — сбегай, позови…
КУМ (Кристаллизатор Универсальный Малый) «Пионер» привезли в поселок переселенцев после долгих сомнений, на пробу, после неожиданного успеха предыдущего этапа. Правду сказать, особого универсализма у этого устройства как раз и не было. В чем-то неизмеримо более совершенный, универсализмом он уступал даже довоенным устройствам, в которых закладка производилась вручную. По сути, он содержал только блок для производства «объемного» текстиля, и второй, для формирования и пропитки. Отсюда, в общем, понятна определенная ограниченность номенклатуры изделий. Предполагалось, что на этом устройстве невозможно будет делать хотя бы оружие. Наивные. В самом крайнем случае, — несколько затруднительно. Поначалу некоторые подрядились работать на дому комплектовщицами, ну а там недалеко оказалось и до сборки. Комплектовали кто где, и сами, и детей, бывало, приспосабливали, а под сборку, как правило, строили отдельные бараки, ставили столы и проводили освещение поярче. Очевидно, именно из-за этого света эти своеобразные мануфактуры нового времени и получили архаичное прозвище: «светелки», «светлицы». Они собирали схемы для радиоаппаратуры и других электронных приборов, упаковывали их и наклеивали ярлыки со своим именем и номером договора. Их продукцию собирали и отвозили на завод, где проверяли качество, после чего пускали в сборку готовых изделий, и это было достаточно неудобно. Естественным решением во многих случаях стало снабжение надомниц еще и корпусами, и всем потребным для того, чтобы они делали готовую продукцию. Ее, минуя завод, свозили на специальные контрольные пункты, после чего отправляли непосредственно потребителю или в торговую сеть.
После этого смелый эксперимент с поставкой «Пионера» на места компактного проживания значимого количества надомниц представлялся решением вполне естественным. Теперь для производства корпусов достаточно было поставлять только нить для неорганического текстиля и пропитку, — ее состав зависел от предназначения изделий. От пятнадцати и до двадцати пяти «бензиновых» в месяц, в те поры становилось неплохим подспорьем для семей, в которых работал один отец. Там, где в производственный процесс включались подросшие дети, доходило и до сорока, даже сорока пяти. Вот только аппетит приходит во время еды, и со временем, по мере развития движения, начинало хотеться большего. Из кое-каких комбинаций нити с пластиком получалась совершенно несокрушимая обувь, а на детях мало того, что обувка так и горит, так они еще имеют скверную привычку из нее вырастать. Пытаешься, это, надеть на чадо по весне то, что он снял осенью, а оно и не лезет. Ну вы же понимаете: беда, да и только. Мужу сапоги взамен латанных-перелатанных, чуть ли ни армейских еще, с фронта. Так за год набегало и еще рублей тридцать — сорок, — шутка? И все бы хорошо, да только «Пионер» полагался один на двадцать, пятьдесят, а то и сто работниц в зависимости от конечного продукта. А это получается несправедливость и масса горючего материала для крайне разрушительных женских дрязгов. С другой стороны, — оператор КУМ, — она же (не часто, но бывало, что и «он», потому что инвалидов тоже хватало) работала? Чего ради работать на чужого дядю — даром?
