Некогда цветущий и прекрасный сад превратился почти в пустыню, населенную многочисленными тупыми и драчливыми созданиями, опустившимися настолько, что готовы были поубивать друг друга из-за съедобного побега какого ни будь растения, или из-за косого взгляда, брошенного случайным образом. Сами же созданные Этерией — Тройл и Ллина, давно рассорились и теперь возглавляли две различные группировки постоянно воюющие друг с другом, позабыв что все населяющие этот сад существа, фактически их дети и потомки. Богине очень не понравился такой расклад и разгневавшись она превратила всех находящихся здесь разумных в существ, живущих только ради утоления голода и жажды. После чего выбросила их из своего сада и заставила забыть дорогу в этот цветущий сад. И как бы в укор своим родителям они получили имя Тролли. Это название возникло от соединения имен основателей их рода'.
Самым же интересным оказалось в итоге то, что тролли не забыли своей создательницы, и если большинство других ее детей в большей степени выбирают для поклонения богов самостоятельно, то тролли поклоняются именно Этерии — богине матери.
Женька отложил книгу, когда его глаза уже слипались от усталости. И хотя, за чтением пролетел целый день, он даже не заметил, как это произошло, хотя и временами отвлекался от книги, занимаясь какими-то иными делами. Но тут же возвращался к ней, когда появлялась такая возможность.
Следующее пробуждение, заставило его вновь насторожиться. На лавке находилась отчищенная броня и оружие, подготовленные к походу, а на столе легкий завтрак. И хотя недочитанная книга все еще лежала на столе, имелся явный намек на то, что пора выдвигаться. Стоило одеться и слегка перекусить, как стена вновь протаяла, и гнома буквально вынесло за пределы помещения где он находился. И единственное, о чем он жалел, что не удалось взять недочитанную книгу с собой. Хотя она и была довольно тяжелой, но настолько захватила его, что он не желал оставлять ее на столе, надеясь, когда ни будь завершить начатое с ней ознакомление.
В этот раз он оказался на огромном стадионе, чем-то похожим на древнеримский Колизей. Самым удивительным оказалось то, что трибуны, уже были заполнены. Вот только вместо людей, или каких иных разумных, все они были заполнены призраками. Во всяком случае эти полупрозрачные, слегка голубоватые субстанции, то перемещающиеся с место на место, то замершие почти неподвижно, были похожи именно на них. За все время, что Женька, находился здесь он успел налюбоваться ими, учитывая то, что и его наставники, тоже относились к ним, хотя порой и принимали вид живых. Самым, пожалуй, жутким было то, что, хотя многочисленные трибуны, были заполнены до отказа, насчитывая на самый скромный взгляд несколько тысяч особей, все происходящее здесь происходило в полной тишине. С другой стороны, место звуков заполняли эмоции, причем настолько сильные, что порой их по его мнению, было даже через сур много. Если до Женьки и доносились какие-то звуки, то виновником их был скорее он сам, или его противники, которые не заставили себя ждать.
Первыми на этот раз появились панцирные львы. Чем-то эти звери были похожи на тех львов, что встречались на земле, и в тоже время имелись отличия. Помимо пышной гривы, вокруг головы, как и у земных животных, у местных имелся еще и костяной гребень, начинающийся от затылка и спускающийся по спине, примерно до середины хребта. Еще на тренировках, занимаясь с наставниками Женька твердо уяснил то, что наносить удары, по этому костяному панцирю, почти бесполезно. Хотя бы потому, что они, во-первых, не причиняют до определенного момента никакой боли, а во-вторых, разрубить их практически невозможно, зато можно достаточно быстро затупить, а то и сломать собственное оружие, что и было не раз показано ему, во время тренировок. И вообще, убить их было достаточно сложно. Нужно было, как-то обездвижить их, подрубив как минимум переднюю пару ног, а уж после расправиться с увертливыми хищниками. Все же их кошачье происхождение никто не отменял. Или же как-то умудрить оказаться под ними, чтобы распороть брюхо. Но в этом случае стоило опасаться когтей зверя, реакция которого была все же на порядок выше, чем у гнома.
