А иногда, бывало, что он лишался одной из конечностей. Разумеется все бои тут же прекращались, а его приводили в нормальное состояние. Позже он не раз вспоминал это время, и всегда удивлялся тому, насколько высоко развита здесь магия целительства. Ведь фактически его восстанавливали и вновь выставляли на арену, за считанные дни, вне зависимости от тяжести ран, порой даже возвращая из-за кромки. И все это, совершенно никак не сказывалось, не на нем самом, ни на его мышцах, или навыках.
Следующий день после боёв, обычно был свободным. Он мог или просто проваляться целый день на своем ложе, предаться чревоугодию, благо, что кормили здесь мало того, что от пуза, так еще и старались угодить во всем. Однажды ему захотелось пельменей, правда пришлось представлять весь процесс их изготовления, с чем он вполне удачно справился, кроме разве, что приготовления теста. Но даже приготовленное по здешним рецептам, оно было ничуть не хуже того, что он пробовал дома. Времени хватало на все, благо доступ к библиотеке с некоторых пор стал совершенно свободным. А еще, что оказалось тоже довольно интересным, он освоил в совершенстве не только древние записи на «всеобщем» но и некоторые другие диалекты. Например, тот же «драконий» — искусственный язык на котором в основном писали свои книги маги и чародеи этого мира, и «древнеимперский» — фактически являющийся предком «всеобщего», но с некоторыми нюансами, как в разговорной, так и письменной речи. Разумеется все эти описанные ритуалы и заклинания применять в своей жизни Женька так и не научился, в силу отсутствия таланта к работе с энергиями, зато с некоторых пор, одного его взгляда оказывалось достаточно, чтобы определить по действиям заклинателя, какой именно ритуал проводится и каких последствий стоит ожидать. Это тоже было полезным знанием, и Женька ничуть не сожалел о времени потраченном на изучение этих вопросов. Все это было конечно прекрасно, но сидеть всю жизнь в неволе, а фактически он и находился в тюрьме, ему совсем не улыбалось. А самое главное, что выхода из этой темницы, просто не находилось. Стоило Женьке дойти до определенного места, как неведомая сила, тут же возвращала его обратно, в его комнату, и в этот день, двери были закрыты уже везде. Тоже самое касалось и арены. Понятное дело, что за ее пределы выйти было невозможно. Но в те дни, когда он проводил очередные бои в лесу, или на берегах озера, он несколько раз пытался углубиться в джунгли, чтобы найти выход из этих локаций. Увы, стоило пройти пару десятков шагов, как перед ним оказывалась невидимая, но непреодолимая стена. Или в некоторых случаях, обитающие здесь звери, будто срывались со своих цепей, нападая на Женьку буквально со всех сторон, и либо принуждая его к бегству, либо оставляя бездыханным на какой-то лесной полянке. После чего он приходил в себя уже в своей, ставшей почти родной комнате. В общем, ему ясно давали понять, что выход отсюда, для него закрыт. И хотя надежда на освобождение пока еще была жива, с каждым новым днем ее становилось все меньше.
Однажды, после очередного выступления на арене, Женька обнаружил на столе своей комнаты довольно увесистый фолиант. Ради интереса он открыл его и углубился в чтение. Правда хватило его от силы на две-три страницы. История, записанная в нем, была изложена таким тягуче-занудным слогом, что глаза начинали слипаться от скуки уже после прочтения пары абзацев. В негодовании, он отбросил скучнейшую повесть в сторону, и попробовал заняться чем-то другим. Тем более, выбор в общем-то имелся. Кроме этого фолианта, у него была еще пара книг, перемещенных по его желанию из библиотеки в его комнату. Но к его удивлению, стоило ему отвлечься, чтобы просто набить трубку, как открытая им книга, вдруг сама собой сменялась на ту, которую у него не хватило терпения. И сколько бы он не откладывал ее в сторону, она вновь и вновь оказывалась возле него.
