Заночевали приятели, на открытом карнизе, на краю скалы. Хорошо поужинав и устроившись, практически со всеми удобствами. И опять во всем этом стоило благодарить именно Бову. В какой-то момент, он вздрогнул, услышав что-то ведомое только ему, и вооружившись обеими клинками, бросился куда-то в сторону. Как оказалось, чуть позже, он услышал клёкот какой-то птицы, похожей на орла. Неожиданно появившись возле нее он одним движением отсек ей голову, благо что сотворённые Женькой клинки оказались достаточно острыми. А после, ощипав тушку, которая своим размером приближалась к самому Бове, приятели долго жарили ее на костре. Топлива для него было более чем достаточно, хотя бы потому, что огромное гнездо этого пернатого было сложено из многочисленных веток каких-то деревьев нанесенных на карниз из какого-то леса, и высохнув, превратилось в прекрасное топливо. И при этом друзья разобрали всего около половины гнездышка. К тому же, все дно птичьего жилища, оказалось выстлано перьями. И теми, которые скопились в нем ранее, и ощипанными с самого орла. В общем ночь, проведенная в гнезде на мягкой перине, показалась Женьке, и не только ему, верхом блаженства.
16.
А утром вдруг оказалось, что дальше пути по пещерам, как бы и нет. Точнее сказать, пути-то есть, вот только пробежать по ним может крыса, в крайнем случае гоблин, но никак ни гном. Каким бы не был небольшим его рост, но для этих проходов он все же великоват. Вот и выходило, что или нужно возвращаться обоим назад, или разделяться. Причем в последнем случае, Женька был совсем не уверен, что найдет дорогу обратно, тем более, что по пути сюда, встречалось несколько ответвлений. Но подобные Женькины сомнения были просто беспочвенны, да и возникли они из-за того, что гоблин, как обычно не сидел на месте, а носился как угорелый, то появляясь на глаза, то тут же исчезая. И если в обычные дни это воспринималось чем-то обыденным, то сейчас вселяло некоторые беспокойства. Впрочем, все выяснилось достаточно быстро, и вполне благополучно, во всяком случае на первый взгляд.
Гоблин нашел, вполне приемлемую дорогу, вдобавок к этому, еще умудрился создать небольшой запас еды, и теперь к его поясу, сделанному из цепочки от его кандалов, были привязаны четыре, довольно крупные крысы. Причем Бова особенно не церемонился, а просто свернул им шеи, а в качестве шнурков, использовал их же хвосты, пропустив их сквозь звенья цепи с связав узлом. Все это вкупе с двумя грубыми испачканными кровью и налипшими на них шерстью и перьями клинками, выкованными гномом, висящими рядком тушками крыс, и так и не брошенным факелом, представляющим некую дубинку и с шишаком, в виде глиняно-смоляного шара и выбивающейся местами травой, создавало сюрреалистическую картинку. Картинку дополнял находящийся рядом гном, обмотанный цепями, с заткнутым за них таким-же клинком, разве что выглядевшим слегка почище, и точно таким же факелом. Последний разве что выглядел несколько получше, потому как до него, так и не дошла очередь в подземельях. Вдобавок ко всему, из одежды у обеих были только изорванные донельзя тряпочки когда-то служащие набедренными повязками, и лишь слегка прикрывающие то, что по идее должны были скрывать полностью, одно это вызывало такое чувство, что можно было помереть от ужаса, лишь взглянув на эту странную парочку, напоминающую скорее дикарей-каннибалов, с какого-то острова в южных морях, неизвестно как попавших в эти места.
