Го юй (Речи царств) полностью

Бинь Мэн поспешно вернулся в столицу[568] и доложил вану: “Я видел петуха, который сам вырвал себе хвост, и мне сказали, что он боится, что его могут принести в жертву, но я считаю, что петух не более как домашнее животное[569]. Ведь когда тебя приносят в жертву другим, это действительно беда, а когда жертвы приносишь ты сам, какой от этого вред![570] Однако, может быть, петуху ненавистна мысль, что он будет использован другими? Тогда он прав. Люди отличаются от петуха. Тот, кто приносит жертвы, фактически управляет другими”.

Ван не откликнулся на совет. Во время охоты в Гун[571], он приказал всем гунам и сановникам следовать за ним, собираясь убить Дань-цзы[572], но скончался, не успев осуществить своего намерения.

На десятом году правления Цзин-вана (510 г. до н. э.)[573] Лю, носивший титул Вэнь-гун[574], и Чан Хун[575] хотели обнести стенами Чэнчжоу[576], для чего обратились за помощью к владению Цзинь. [Власть в Цзинь] находилась в руках Вэй Сянь-цзы, которому понравился Чан Хун, и он согласился на его просьбу, пообещав собрать чжухоу [для участия в работах].

Вэйский [дафу] Бяо Си, направлявшийся в Чжоу, услышал об этом и, явившись к даньскому Му-гуну, сказал: “Не ожидает ли Чан Хуна неожиданная смерть? В песнях дома Чжоу говорится:

Эта песня была составлена в древности У-ваном после победы над [династией] Инь. Он сделал ее песней, которая исполнялась при церемониях, совершаемых стоя, и назвал ее Чжи[577], чтобы оставить потомкам в качестве вечного напоминания.

Церемонии, выполняемые стоя, называются юй, и они предназначены только для того, чтобы прославить великие принципы, поэтому песня состояла из малого количества строф, как и положено песням такого рода. Исходя из этого, песня и предназначалась для внушения ежедневного страха [перед волей Неба], ибо У-ван хотел научить народ, чего следует остерегаться. Если так, то содержание песни Чжи указывает, что он, несомненно, в совершенстве знал деяния Неба и Земли, в противном случае песня не заслуживала того, чтобы оставлять ее потомкам. Ныне Чан Хун и Лю хотят поддержать то, что разрушает Небо, но разве это возможно!

Ю-ван, у которого Небо отняло мудрость, погряз в заблуждениях, отбросил добродетели, сдружился с нерадивостью и развратом, в результате чего потерял свой народ. Таким образом, Небо давно уже разрушает [дом Чжоу] и желание поддержать его, по-видимому, неосуществимо. Нельзя спасти даже то, на что ополчились огонь или вода, так что же говорить о том, чему угрожает Небо!

Пословица говорит: “Следовать добру — словно подниматься на гору, следовать злу — словно катиться с горы”. В прошлом Кун-цзя вызвал беспорядки в Ся, и через четыре поколения [династия] погибла[578]. Сюань-ван усердно совершенствовал добродетели в Шан, и только через четырнадцать поколений его род возвысился[579]. Ди-цзя вызвал беспорядки в государстве, и через семь поколений [династия] погибла[580]. Хоу-цзи усердно совершенствовал добродетели в Шан, и через пятнадцать поколений его род возвысился[581]. Ю-ван вызвал беспорядки в государстве, и к настоящему времени уже прошло четырнадцать поколений[582]. Если сейчас [правитель дома Чжоу] сможет сохранить богатства в кладовых, и это будет уже много, как же он может возвыситься! В царстве Чжоу [господствовали высокие добродетели, подобные] высоким горам, широким рекам и большим озерам, поэтому в нем и могли рождаться великие таланты, но Ю-ван нарушил их, превратив [высокие горы] в холмики и бросовую землю, а [широкие реки и большие озера] — в канавы и лужи; и разве этому виден конец?!”

Дань-цзы спросил: “Кого из них ожидают наибольшие бедствия?” (Бяо Си) ответил: “Беда обязательно скоро придет к Чан-шу, он хочет исправить то, что определено для людей законами Неба. Но ведь законы Неба руководят лишь теми, кто должен существовать, и отметают тех, кто не должен. Чан-шу, однако, восстает против этого и вводит в заблуждение Лю-цзы, за что его обязательно постигнут три несчастья: первое — за нарушение воли Неба; второе — за нарушение пути, которому надлежит следовать, и третье — за введение в заблуждение других. Если дом Чжоу и не постигнут бедствия, Чан-шу [все равно] будет непременно убит. Беда настигнет и цзиньского Вэй-цзы. Возможно, если Небо дарует ему счастье, беда падет на него одного. Что касается рода Лю, то беда обязательно падет на его сыновей и внуков. Будучи сановником, он отвергает твердо установленные законы, чтобы добиться осуществления личных желаний, прибегает к хитрым уловкам, которые лишь увеличат бедствия, ниспосылаемые Небом, утруждает народ, чтобы добиться для себя славы, поэтому его несчастья будут велики”.

В этом году Вэй Сянь-цзы собрал дафу, состоящих на службе у чжухоу в Дицюане, и устроил охоту на озере Далу[583], во время которой погиб от ожогов[584].