Шатер архиепископа должен находиться в самом безопасном и защищенном месте, а в нем будет размещено все самое ценное — сам Тарстен и сундуки с посудой и драгоценностями. Хью отметил место, которое будет являться центром лагеря, и приказал поставить вокруг телеги. Если возникнет необходимость, люди смогут обороняться, укрываясь за ними. Шатер архиепископа будет поставлен за кольцом из телег и недалеко от проема, который позволит пройти между телегами. Мулов и лошадей нужно было также расположить в безопасном месте. Скорее всего один или два вора могут попытаться украсть несколько животных, нападение большого отряда на лагерь было мало вероятно. Хью отвел для животных такое место, которое хорошо просматривалось и находилось на склоне за шатром Тарстена таким образом, что моча животных будет стекать по склону и не навредит ему. Конечно, это можно было бы и не принимать во внимание, если бы влага впитывалась в землю, но поверхность была уже мокрая, возможно, от прошедшего днем ливня или из-за того, что почва была торфяная, а под ней находился каменный пласт, который не впитывал влагу.
Хью распорядился и насчет людей: одну группу он направил косить траву на корм для лошадей в добавок к зерну, которое было припасено как раз для такого случая; другую группу — заготавливать дрова и разжигать костры; третью группу — принести воду, назначить поваров и распределить запасы. То тут, то там возникали перебранки, между слугами, которые, по их мнению, должны были заниматься только комфортом для архиепископа, и воинами, считавшими некоторые задания унизительными, особенно, если есть для этого слуги.
И напоследок, Хью пошел устанавливать свой шатер, уже когда увидел, что архиепископ преклонил колени, для чтения вечерней молитвы, пока готовится его ужин. Хью не возражал бы, если ему пришлось бы спать на открытом воздухе, подобно большинству воинов и слуг, но он почувствовал, что должен установить разницу между ним, предводителем, и слугами. Но, к его удивлению, шатер был уже установлен, и вещи аккуратно сложены в одном углу, седло, которое служило подушкой, было приготовлено, одеяла расстелены. Он совсем забыл о Мореле!
— Спасибо, — поблагодарил он.
Похоже, Морель был удивлен — ему ведь заплатили за выполнение подобных услуг. И, кроме того, он был чем-то и обеспокоен.
— Я бы начал готовить ужин, мой господин, — сказал слуга, колеблясь, — но не нашел припасов, и…
Хью покачал головой.
— Хорошо, что не начал готовить. Я забыл сказать, что ем вместе с архиепископом, — он жестом указал на шатер Тарстена. — А ты поешь вместе с людьми. Он заметил выражение облегчения на лице Мореля и засмеялся: — Я думаю, ты не очень-то хороший повар.
— Да, мой господин, это правда.
— Ну, ладно, — вздохнул Хью, все еще улыбаясь. — Никто не совершенен. Во время путешествия это не страшно и думаю, что по дороге нам встретятся постоялые дворы — это на тот случай, если мы отстанем от слуг архиепископа. Во всяком случае я готов ко всему. Помоги мне снять оружие, потом зажги эту свечу… — Хью достал одну свечу из сумы. — После этого ты свободен.
Как только Морель ушел, Хью извлек письменные принадлежности и, с трудом найдя новую ровную поверхность для письма, начал «разговор» с Одрис. Он не ожидал, что получит большое удовольствие, описывая свои ежедневные обязанности, а особенно свои мысли. Он писал Тарстену много лет и знал, что его приемный отец очень заботится о нем хочет знать все до мелочей. Но писать Одрис и Тарстену — разные вещи. Письма к Одрис были не обязанностью, а удовольствием, потому что он был уверен, что каждое письмо обрадует получателя. Так каждый вечер, пока они медленно продвигались на северо-запад, Хью продолжал писать письма.
Когда они прибыли в Роксборо, Хью начал писать о событиях государственной важности, и только несколько строчек посвящал личным «разговорам» с Одрис.
— К счастью, — объяснил он возлюбленной в своем личном письме, после того как описал встречу короля Дэвида и архиепископа Тарстена в послании, предназначенном сэру Оливеру, — я почти все время занят. А если бы был свободен и мог писать тебе столько, сколько хочется, то пришлось бы просить или покупать пергамент в каждом монастыре и в каждом городе, а затем обзавестись вторым вьючным мулом для перевозки свитков. Даже сейчас приходится выкраивать время, чтобы писать тебе, а не обдумывать, как лучше защитить дом, который король выделил нам. Но ты не беспокойся об этом. Я чувствую, — король относится с почтением и даже любовью к архиепископу, и Тарстен здесь совершенно в безопасности.
